— Когда ты говорил, что мы любим друг друга — это была правда… — словно сама отвечая на свой вопрос, сказала она.
— Истинная правда.
Кастильо произнес эти слова ни секунды не сомневаясь в их правильности. Сейчас, после того, что произошло, их разделяло многое. Однако, глаза их были полны глубокого сожаления по поводу того, что такие прекрасные чувства как любовь, доверие, искренность, надежда остались где-то позади, далеко в прошлом.
Сейчас перед ними была лишь пропасть неуверенности в будущем и глубокого отчаяния.
Но такая же глубокая пропасть существовала и между ними. Они уже не могли принадлежать друг другу, даже если бы и хотели этого.
Точнее в большей степени это относилось к Крузу. Потому что Сантана по-прежнему желала любить его единственной и любимой женщиной. Однако, даже ей было ясно, что такое уже невозможно.
— Я желаю тебе счастья, — проникновенно сказала она. — Я уже давно не делала ничего доброго. Сейчас — сделаю. Пока еще не поздно… Ты не представляешь, как сильно я надеялась на то, что у нас получится настоящая, крепкая семья. Ведь мы могли отдать друг другу все, все без остатка. И у нас была такая возможность. Но видно Богу было угодно, чтобы наши судьбы разошлись. Что ж, несмотря на то, что мы вынуждены сейчас расстаться, я желаю тебе только добра. Я не хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь укорял себя в том, что женился на мне. Если я не смогла дать тебе счастья тогда, когда имела для этого возможность, то я хотя бы постараюсь сделать так, чтобы ты не чувствовал себя несчастным и одиноким теперь.
Его глаза потемнели, словно пронзившая разум догадка была слишком ужасной.
— Но ты еще… — без особой уверенности в голосе проговорил он.
Сантана преданно смотрела ему в глаза. И Круз прочел в них острое желание не расставаться.
Голос Сантаны, несмотря на то, что она была так же взволнована как и он, звучал тверже.
— Давай расстанемся друзьями. Давай будем помнить только хорошее.
— До свидания, — сказала она.
Все-таки видимое спокойствие и хладнокровие так плохо давались ей, что она, в конце концов, не выдержала и зарыдала. Однако, это были не обычные нервные, истерические слезы. Это были слезы усталости и разочарования. Это были слезы прощания.
— До свидания, — сказал он слабым, сдавленным голосом.
