— Потому что нельзя вечно жить прошлым, — она едва не расплакалась. — Ты обкрадываешь себя. Устрой, наконец, свою личную жизнь, найди девушку, женись, заведи семью, детей.
Тиммонс, украдкой смахнув выступившую на глазах слезу, нашел в себе силы пошутить:
— Хорошо, займусь этим сегодня же. Она улыбнулась.
— Вот именно. Я была бы счастлива, если бы рядом с тобой была любящая жена.
Тиммонс в таком смущении заулыбался, что любой, кто знал его только по работе, никогда в жизни не поверил бы, что перед ним сидит строгий, желчный, едкий окружной прокурор. Сейчас это был просто лукавый мальчишка, которого уличили в тайной страсти к варенью.
— У тебя кто-то есть? Да? Кто-то есть, я вижу, Кейт, — хитро сказала Жозефина.
— Нету, нету. Да ладно, что это я, есть, конечно. Быстро же ты догадалась, — рассмеялся он, поднимаясь с кровати. — Мы с ней очень подходим друг другу.
Похоже, бабушка Жозефина коснулась той темы, которая ее по-настоящему интересовала.
— Почему же ты нас не познакомишь? — оживленно спросила она.
— Бабушка, но ведь ты болеешь.
— Да я уже почти на ногах, — улыбалась она. — Так ты не обманываешь меня? Вы собираетесь пожениться?
— Возможно, возможно.
— Пригласи ее. Ты приведешь ее ко мне? — настаивала Жозефина.
— Ну, она сейчас очень занята, — пробормотал он.
— Попроси ее, и она зайдет. Вы придете завтра? — с надеждой спросила Жозефина.
— Ну, бабушка…
— Что, бабушка? — с напускной строгостью спросила она. — Ты же видишь, я тебя умоляю.
— Я не могу тебе этого обещать.
— Можешь, — настаивала Жозефина. — Ну, сделай это ради меня. И кое-что еще…
— Что, показать тебе правнука? — пошутил Тиммонс.
— Я не требую невозможного, — наконец произнесла Жозефина, — принеси мне ту вещь, которую ты забрал.
— Нет, не могу.
— Не возражай, принеси. Она еще у тебя?
— Да, — едва слышно произнес он.
— Ну тогда принеси.
Тяжело вздохнув, окружной прокурор полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда маленький бумажный сверток.
— Она должно быть здесь, — сказала Жозефина. — Я хочу ее видеть.
Тиммонс развернул бумажку и положил на ладонь большую серебряную сережку с большим темно-зеленым камнем.
— Но это же единственная улика, — с горечью сказал он.
— Никакая это не улика. Серьга не может быть уликой.
— Но ее нашли возле тела Кэтти в тот самый роковой день пять лет назад. Помнишь об этом, бабушка? Если эта сережка не останется у меня, то я не смогу привлечь виновных в гибели моей сестры к ответственности. У меня нет больше никаких доказательств.
— О боже, Кейт, ну почему ты так упрям? Сколько раз я тебя просила, забудь о прошлом, иначе, оно еще не раз напомнит о себе. Ты знаешь, у англичан есть такая поговорка: не стреляй в свое прошлое из пистолета, чтобы будущее не выстрелило в тебя из пушки. Побольше думай о настоящем. Дай мне эту серьгу.
Она протянула руку. Кейт, немного подумав, положил сережку ей на ладонь и зажал пальцы Жозефины.
— Спасибо, — с благодарностью сказала она. — Ты не представляешь, как я счастлива, что увижу завтра свою внучку.
— То есть, свою и твою невестку. Я надеюсь, что женитьба заставит тебя выкинуть из головы… — она многозначительно посмотрела на сережку, — все твои планы мести.
Тиммонс долго молчал, а затем наклонился к бабушке и нежно поцеловал ее в лоб.
— Ради тебя, — сказал он, — я готов на все. Но ты должна пообещать мне, что постараешься сейчас хоть не надолго уснуть, хорошо?
— Да со мной все нормально. Уже ничего не болит. Я только немного устала, и мне не мешает отдохнуть.
Кейт заботливо поправил одеяло, взбил подушку под головой Жозефины и, нагнувшись к ее руке, поцеловал ладонь. Она ласково потрепала его по щеке и закрыла глаза. Тиммонс медленно выпрямился, выключил настольную лампу и зашагал к двери.
— Как ее зовут? — неожиданно спросила Жозефина.
— Кого? — оглянувшись, с недоумением спросил он. Бабушка лежала, раскрыв глаза.
— Ну как же, Кейт, я имею в виду ту женщину, на которой ты собрался жениться.
— Джина… Джина ДеМотт.
