— Не хотите отвечать на вопросы суда — ваше право, — резюмировал Мэл Джаггер.
«Ага, — подумала Джулия, — теперь понятно, какую тактику он изберет: гораздо проще отказаться от своих предыдущих показаний, заявив, что они ложные, и отвечать только за это, косвенно подтвердить, что все, что я только что сказала — правда…»
Джакоби вдруг произнес:
— Впрочем, — он едва заметно улыбнулся, — впрочем, ваша честь, для того, чтобы опровергнуть мои показания, нужно, как вам хорошо известно, как минимум два свидетеля, которые бы подтвердили сам факт моего знакомства с потерпевшей, Лилиан Лайт…
Неожиданно послышался голос Кейта:
— Я могу это сделать… Я могу подтвердить факт их знакомства.
Однако Джакоби поспешно возразил:
— Ваша честь, я протестую… Дело в том, что ни обвинение, ни защита не могут выступать на судебных процессах, в которых непосредственно участвуют в качестве свидетелей…
— Но ведь есть косвенные доказательства, — начала было Джулия. — Есть дискета с письмом Лили Лайт, найденная в выдвижном ящике вашего письменного стола, есть текст, набранный за вашим компьютером…
— Да, косвенные, но не прямые, — быстро парировал Джакоби.
Неожиданно откуда‑то из последних рядов зала послышалось:
— Я могу это доказать.
Взоры всех присутствующих в зале обратились в ту сторону.
Неуклюже поднявшись со своего места, из предпоследнего ряда вышел Гарри Брэфорд.
— Я могу это доказать…
Судья Джаггер, с недоумением посмотрев на нового свидетеля, произнес:
— Прошу вас, молодой человек… Прошу прощения, как ваше имя?..
— Брэфорд. Гарри Брэфорд.
— Стало быть, вы согласны выступить свидетелем на этом процессе?..
Гарри кивнул.
— Да, ваша честь…
Брэфорд, несмело пройдя на место для свидетелей, после обычных в подобных случаях юридических формальностей, начал так:
— Ваша честь, дело в том, что мистера Джакоби, — он, не глядя на свидетеля, кивнул в его сторону, — я знаю достаточно неплохо…
Гарри очень волновался — запинался, путался в выражениях. Он то и дело смотрел на Джулию, словно ища у нее поддержки.
Та только улыбалась ему…
Наконец, совладев с волнением, Гарри довольно подробно и обстоятельно рассказал об истории своего знакомства с Джакоби, о жульнических лотереях последнего, о том своем визите в его дом…
Он рассказал все или почти все, что в свое время рассказал Джулии.
Правда, будучи до крайности целомудренным в выражениях, он все‑таки постеснялся сказать, что видел Лили Лайт обнаженной, заметив только, что «внешний вид пострадавшей навел его на мысли о том, что их взаимоотношения с мистером Джакоби носили не только деловой и не только дружеский характер».
Слушатели восприняли это заявление, как и должно — смехом и рукоплесканиями.
Да, теперь Джакоби был обложен со всех сторон — крыть ему было абсолютно нечем…
Он был растерян настолько, что даже не исполнил своей угрозы — не заявил, что свидетель Гарри Брэфорд дает эти показания только потому, что является любовником Джулии Уэйнрайт и, стало быть, в некотором роде — лицо заинтересованное…
Джаггер был в явной растерянности — сняв очки, он принялся бесцельно вертеть их в руках. Немного посовещавшись со своими помощниками, он объявил пятнадцатиминутный перерыв…
После перерыва слушание возобновилось — на этот раз окружной судья Джаггер выглядел очень собранным и решительным — видимо, посовещавшись в перерыве со своими помощниками, он выработал план дальнейшего ведения этого судебного слушания.
Поднявшись со своего места, он позвонил в колокольчик и сказал:
— Попрошу тишины.
Шум в зале тотчас умолк.
Окружной судья Джаггер произнес очень официальным тоном:
— Ознакомившись с новыми, ранее неизвестными ни суду, ни следствию обстоятельствами дела, — произнес он, — суд признал необходимым возбудить уголовное дело против мистера Генри Джакоби, — он кивнул в сторону главы фирмы «Джакоби и К» — по подозрению последнего в попытке шантажа мистера Мейсона Кэпвелла и попытке вымогательства у того же мистера Кэпвелла, в клевете, в сознательной фальсификации документов, в даче заведомо ложных показаний, а также, — Джаггер внимательно посмотрел на Джулию, — в оскорблении суда.
В зале раздались аплодисменты — сперва жидкие, они становились все громче и громче.
После чего жюри присяжных удалилось на совещание в специальную комнату…
Джулия ощутила какую‑то необычайную сухость во рту — язык тяжело ворочался, словно это был комок наждачной бумаги.
Боже, но почему же она теперь так сильно начала волноваться?..
Теперь, когда необходимые улики, наконец‑то, представлены суду, и даже более того — свидетельские показания Гарри Брэфорда, на которые она и не рассчитывала, появились как раз в то время, когда нужны были более всего…
Спокойно, Джулия!..
Нет причин для беспокойства…
И хотя она знала, какое именно решение примет жюри присяжных, она почему‑то волновалась все больше и больше — она не волновалась так даже на своем первом судебном заседании после того, как получила лицензию на юридическую практику… Спокойно…
Наконец, в зале появились судебные исполнители и, самое главное — присяжные.
