Наверно, та самая коррупция, как и в нашем самом лучшем из теперь знакомых мне миров.
Сами мы с остальными подносчиками камней не высовываемся никуда, просто переваливаем камни через невысокий внутренний бортик парапета, рискуя только в этот момент чисто случайно получить в голову и плечи целых полтора метра орочьей стрелы.
Теперь, когда я нахожусь на второй линии обороны, я могу понять, как идут дела у защитников города. Судя по количеству тел в подвале, около тридцати воинов и двадцать жителей города уже нашли свой конец за вчерашний день.
Ну, за те несколько сотен павших нелюдей — это довольно минимальный расход. Сам раньше читал про такое соотношение потерь при штурме замков, а теперь вижу, что это реальный расклад при осаде реально мощного укрепления.
Если бы не смертоносные стрелы, шансов бы у нелюдей не было совсем, однако, они тоже на этом своем явном преимуществе строят всю осаду крепости.
С другой стороны, если бы люди построили навесы над парапетом везде и качающиеся щиты над всеми бойницами установили, тогда потери несли бы только по случайности.
Ну, хотя бы по одному щиту на два-три бойницы, этого бы вполне хватило для наблюдения и корректировки действий обороняющих стены воинов.
Однако, крепость опять оказалась не готова к осаде, все как на моей старой планете.
Всегда красивые парады и громкие рассказы генералов и маршалов про полную готовность побеждать и гнать ворога разбиваются о суровую реальность жизни. А эти самые генералы всегда готовы к прошлой войне, такая уж это заскорузлая часть общества.
Еще около восьмидесяти служивых обороняют примерно сто пятьдесят метров стены. Я не вижу, конечно, как изменилась за ночь диспозиция с лестницами и орками. Вчера вечером их осталось уже не так много, как в начале дня, именно стоящими у стен города.
Наверняка, за ночь те же нелюди, если не совсем дураки, оттащили упавшие или съехавшие в сторону обратно на берег протоки и приготовились, как рассветет, снова провернуть фокус с установкой к стенам.
С установкой и плотным обстрелом крепости. Они то ведут плотный обстрел как прежде, а вот ответка из крепости сильно ослабела после трех первых приступов. Да просто все болты у защитников закончились, потому что деньги на покупку украдены давно снабженцами вместе с начальством.
Ни увидеть, ни спросить ничего я не могу, могу только таскать камни, пользуясь узкими лесенками, подходящими к стене каждые десять метров. Затаскивая десятый камень уже с высунутым языком на плече, хорошо расслышал первый звук рога.
— Дианил! — я уже знаю, как зовут моих товарищей по процессу доставки камней на стену, Дианил и Териил.
Знаю их имена и как ответить «да» или «нет», еще слово «давай» и несколько других слов.
Но, и мое имя им нормально зашло, поэтому в крепости они меня зовут так же, как и раньше, Сергеем.
Не совсем местное, однако, оказалось, просто Дианил вспомнил какого-то знакомого из другой страны с таким же именем. Ну, буду знать, когда немного наблатыкаюсь на местном языке — изменю имя, чтобы так сильно не выделяться среди народа.
Я его зову, чтобы показать, что орки пошли на штурм и теперь придется еще осторожнее подавать камни.
Не знаю, понял ли он меня, сам я стал меньше высовывать голову из-за внутреннего парапета, переваливая камни наверх на вытянутых руках.
Стрелы уже свистят над стеной, пока еще никого не задели, мне кажется, что огонь со стороны орков стал как-то потише и пожиже.
Стрел у нелюдей осталось не так много, как в начале осады, это я и сам уже видел, находясь с той стороны. Что пустые корзины для стрел гораздо больше занимают места, чем полные. А восстановить запасы здесь точно не из чего, воевать придется осаждающим только на своих привезенных запасах.
Хотя, из прибрежного кустарника можно чего-то нарезать, пусть и не идеально получится. Кустарника этого на многие километры заросли тянутся в обе стороны.
Что еще понятно, уже четверть или даже треть орков после трех приступов осталась лежать под стеной или уплыли дальше в реку. Насколько я успел заметить, по своим покойникам орки вообще не заморачиваются, не пытаются их оттащить на берег или вытащить из воды.
В доспехах из травы они медленно перемещаются по протоке и понемногу уходят в далекое плавание по большой реке.
Чувствую, раки в реке станут очень отъевшимися к осени, когда смогут переварить все тухлое мясо.
Если они в этом мире имеются, конечно.
Явно, что понятие души в нелюдей отсутствует напрочь, поэтому и о телах заботы не проявляется никакой, степные орки — сугубо материалисты. Поэтому и ведут себя так.
Через десять минут после первого сигнала прозвучал второй и на стенах стало жарко, воины перебегают, пригнувшись между зубцами и пытаются бросать подаваемые камни прицельно, однако, плотный огонь орков очень мешает им.
Через минуты упал первый воин рядом с нами, получив стрелу в лицо, через еще пять минут второй, потом третий и на определенном участке образовался разрыв в двадцать метров.
