Воины на стене напряженно смотрят на мои маневры, как я поднимаюсь к ним, потом понимают, что я вызвался им добровольно помочь и не гонят меня вниз, как сначала собирались. Каждый надеется, что именно я, как новичок, закрою его своим телом от стрелы или отвлеку орочьего стрелка своей доступностью по неопытности.
Только, ни хрена у лучников не получится, я прямо как-то спинным мозгом чувствую границы, куда можно безопасно высовываться, а куда уже нельзя.
Ну, относительно безопасно, совсем таких мест на парапете не найдется, хотя, стрелять навесом людоеды прекратили.
Раздается рог нелюдей, снова они маршируют под стены, толпа на берегу кажется все такой же огромной, сердце тревожно замирает от сплошных масс врагов по сравнению с нашей жидковатой цепью.
По ним как-то совсем не видно уменьшения количества орков, сколько бойцов потеряли атакующие — так взглядом не разобрать. А вот наша негустая оборонительная линия из семидесяти воинов растянута по стене уже совсем не густо, а в резерве осталось не больше десятка воинов. Это еще очень здорово, что атакуют нас только с одной стороны, боковых стен у крепости почти нет, а задняя гораздо ниже по высоте, только, воевать на воде нелюди точно не умеют.
Поэтому прут без всяких особых хитростей прямо на единственно доступную стену.
Предчувствие скорого конца охватывает меня, однако, я невозмутимо вызываю огонь на себя, повторяю трюк с своим широким переносным щитом, рискуя своими кистями, что тяжелые стрелы могут пробить щит и поранить мне руки.
Зато, могу рассмотреть именно тех нелюдей, которых выглядываю. Они, конечно, не различимы для меня на морды и одежду, зато место, где они готовятся к приступу, мне очень хорошо знакомо.
Сам там недавно стоял, готовясь преподнести сюрприз своим бывшим хозяевам.
Все нормально, я встал там, где нужно, через меня пойдут оба потока нелюдей, моих бывших хозяев. Пришло время поквитаться за мою рабскую долю, за тот страх и ужас, которые охватывали мою душу все дни, которые я здесь провел.
Если удастся убить или покалечить орков, моих бывших хозяев, мне станет гораздо легче здесь жить и дышать, почему то я уверен в этом.
Иначе они будут приходить ко мне во снах и снова издеваться надо мной, а так я избавлюсь от них навсегда.
Что-то в душе прямо подсказывает мне такие возможные варианты, похоже, переход через портал раскрыл неизвестные мне грани моей личности, как мне кажется.
Вот они вбегают в воду, теперь делают все быстро, больше некому из рабов прикрыть своим телом на поводке короткие колонны, которые начинают карабкаться по лестницам. Сразу же запрыгивают на перекладины и быстро поднимаются, опять один из телохранителей вождя первый, вторым снова приближенный, третий сам вождь и еще один нелюдь карабкается последним.
Они поднимаются сбоку от меня, нужно бы перебраться на пару метров вправо. Однако, судя по попаданиям стрел по выставленному мной щиту, все лучники ждут, когда я брошу камень, опущу по инерции тяжелый щит и останусь светить в бойнице своим красивым лицом.
Я поворачиваю защиту боком и вылезаю из бойницы, так мне камень прицельно и с гарантией не бросить одной рукой, а если использовать обе руки, тогда придется убирать защиту, меня расстреляют как в тире. Приходится отступить на несколько секунд, чтобы перебраться именно туда, где нелюди пролезли уже половину лестницы, по-прежнему прикрываясь щитом.
— Ловите, уроды! — и удачно скинутый камень на десять кило сносит щитоносца и второго орка, оставляя передо мной уже самого вожака, как я вижу, снова поставив щит перед собой.
От удачного броска я ожидал именно такого результата, что кинетической энергии тяжелого булыжника хватит сбить орков, закрывающих мне доступ к вождю, вот он уже сам лично спешит добраться до верхушки лестницы.
Больше камни я не кидаю, хоть и могу. Теперь жду, прячась от стрел за углом бойницы, когда появится на удобном для удара уровне морда вожака. Проходит секунд десять, пока он довольно наивно заскакивает сильным рывком на самый верх лестницы, цепляется за края зубцов своими лапищами, значит, моя месть готова свершиться.
Я выпрямляюсь с колен, прикрытый теперь его тушей, резко вгоняю ему между защитных пластин копье с широким наконечником в живот и пару раз прокручиваю древко в ладонях.
Пусть этот урод испытает неизведанное перед смертью!
Кручу сначала по часовой стрелке, потом обратно против нее, из-за болевых ощущений вождь нелепо замирает над щелью между зубцами стены. Он держится лапами за край парапета, только уже все понял, разглядел мое торжествующее лицо и просто не знает, как еще мне отплатить за свою смерть. Я не вступаю в разговоры, налегаю на копье и с некоторым сожалением о быстротечности сладкого момента мести сталкиваю его вниз, сразу же после этого падаю на пол прохода.
После падения вождя надо мной и врезаясь в зубцы стены проносится полтора десятка стрел, все племя не жалеет оставшихся в дефиците боеприпасов на такого как я негодяя.
