— Полный вперед! — командует граф, занимая мое место и прихватывая тумблеры высоты.
Я одновременно перевожу так же на пару едва заметных щелчков тумблеры на средней консоли, тут же со скоростью примерно в тридцать километров в час мы начинаем удаляться от места нашей стоянки.
От запахов мяса и свежего хлеба деваться в тесной капсуле некуда, даже у страшно боящегося полета Терека текут слюнки, но я безжалостно запрещаю ему жрать на борту.
— Как первый пилот и с разрешения Капитана данного воздушного судна! — киваю я на графа. — Еще наблюешь нам тут, придется нюхать нашим вельможным носам всякую гадость!
Погоня давно исчезла за спиной, я пока лечу на сотне метров высоты над деревьями на скорости под сотню километров в час и наслаждаюсь самим полетом.
'Да, хоть что-то отличное пришельцы все же принесли на эту планету, — признаю я себе.
Господин Терек все равно не может себя заставить хоть на минуту отлипнуть от третьего пьедестала, трется вокруг него, прямо держится за основу и боится вниз смотреть.
Хотя уже пережил одну посадку и второй взлет, однако по-прежнему выглядит все так же очень жалко.
— Явная воздухобоязнь или боязнь высоты! Забыл уже, как такие дела у нас на Земле называются! — провозглашает про него граф, насмотревшись через подзорную трубу по все стороны. — Вообще русский забываю, норр!
— Понимаю вас, ваше сиятельство! Когда поговорить не с кем и столько пришлось пережить в новом мире! Здесь то жизнь гораздо более опасная и беспредельная, постоянно или ты, или тебя!
Летим на высоте под сотню и с такой же скоростью, под нами пролетают в основном леса и нечастые поля, небольшие деревни и сельские дорожки мелькают время от времени, только трактиров при дорогах больше вообще не видно.
Да и сами дороги уже не нормальные проселочные, а просто какие-то тропинки, видно, что повозки ездят туда-сюда редко, народ выживает натуральным хозяйством и, дай бог, раз в год на ярмарку ездит.
— Наверно, самый последний трактир оказался с этой стороны Гальда, повезло нам мимо него не пролететь, — замечает граф. — Набрали еды и сами отлично позавтракали. Да и оружием все же обзавелись, как вы не уговаривали нас с одними кинжалами лететь!
— Хорошо вышло. Но я, граф, на что-то такое и рассчитывал примерно. Что мы вызовем недружелюбный интерес, пара-тройка дворян и даже без своей дружины, а тогда придется немного показать свои способности. Так оно все и получилось, очень уж здесь бароны и дружинники на грабеж проезжающих настроены.
— Наверно, это уже сами нагорья Вольных Баронств, а не королевство, вокруг только голодные горные бароны, потому что интерес стражи к нам в трактире оказался какой-то чрезмерный. Прямо, как будто собрались нас ограбить, только своего главного ждали, чтобы он отмашку дал. И хозяин как-то сразу пацаненка с известием послал, как будто конкретно такое разбойничье место здесь, только сами разбойники — это местный барон с его дружиной, — улыбаюсь я.
— Населения здесь не так много, глухие совсем места! Могли и пограбить двух таких одиноких дворян, — признает граф. — То есть, попробовать могли.
— Нам такие и нужны на самом деле, чтобы глухие, — отзываюсь я. — Как, видит народ внизу нашу капсулу? Что показало долгое наблюдение за землей, ваше сиятельство?
— Трудно сказать, особо руками не показывают, хотя некоторые явно что-то на небе замечают удивительное, — отвечает граф. — Смотрят долго вдаль, но сильно не жестикулируют, кажется, совсем не уверены в том, что видят. Думают, наверно, что показалось.
— Не полететь ли нам еще быстрее, норр? Какой смысл время терять? — ожидаемо предлагает он.
— Ваше сиятельство, я уже прикинул закономерность расхода энергии от скорости капсулы, примерно, конечно, прикинул, — предупреждаю его я.
— И что высчитали? Есть такая закономерность все же? — живо интересуется граф.
— Выглядит все примерно вот так. Раз тут в основном тройное повышение с переключение тумблеров вперед, то можно прикинуть расклады в таком же ключе.
Разговор мы опять ведем на русском языке, чтобы полнее и яснее можно было все мысли донести друг до друга:
— Высоты меняются с десяти до тридцати метров и потом до девяносто, следующая высота уже около двухсот семидесяти метров окажется. Но нам так высоко забираться ни к чему особо, на подъем энергия сильно тратится тоже. Да еще господин Терек как бы совсем с ума не сошел, когда земля останется далеко внизу.
Граф бросает взгляд на своего верного рыцаря и тяжело вздыхает.
— По скорости выходит примерно так же. Десять — тридцать — девяносто — двести пятьдесят или двести семьдесят километров в час, если мы летим на максималке, то энергоячейка закончится за половину часа, то есть мы пролетим с такой скоростью всего сто двадцать-сто тридцать километров. Если на девяносто километрах лететь, то ее хватит почти на две часа, по расстоянию выйдет около сто шестидесяти — сто восьмидесяти километров. С тридцатью километрами в час я не стал разбираться, нам такое копошение только перед посадкой требуется на самом деле.
