Это он правильно мыслит, чтобы не осталось свидетелей никаких, кто тут так похулиганил беспощадно.
Если не придумать чего-то сильно оригинального, то связывать себе руки пленниками, которых еще численно столько же, сколько нас теперь осталось, нам нет никакого смысла. Но есть у меня пара идей, как заставить их служить не за страх, а за совесть.
— Пока с собой заберем, рядом у норра две повозки приготовлены, ждут трофеев. Я с ними переговорю, и они пойдут с нами дальше, — отвечаю ему обычной речью.
— Да ладно! Что же ты им скажешь? — сильно удивлен наемник моим планом.
— Увидишь! — усмехаюсь я и добавляю мыслесвязью. — Представлюсь Слугой Всеединого Бога на особом задании.
Терек не совсем в курсе, что значит тут, в Империи, оказаться целым Слугой, которого должны беспрекословно и дворяне, и чиновники, и простой народ слушаться. Слуга, даже самого начального уровня, не должен никому никакие документы показывать и что-то доказывать. Для такого дела, для личного убеждения, дана ему Всеединым Богом добрая, но строгая сила, которой он управляет людьми — такое здесь известно всем.
Вот и я решил в свое благо использовать силу Падшего Бога, выдав ее за подарок Всеединого, благо никто разницы между ними не знает, может, кроме Первых Слуг. Да и они, наверно, тоже в таком понимании сильно плавают, тот же Шестой Слуга ни разу мне не сказал, что чувствует во мне враждебную силу чужой ТАБЛИЦЫ.
Правда я сам, опасаясь его долголетнего опыта в подавлении чужих личностей, не дал ни разу ему такой возможности прощупать меня. Чтобы что-то там у меня пощупать своей ментальной силой и потом здорово ужаснуться.
Не сказал, но все же мог так подумать, а спросить про такое дело я его забыл, к своему теперь большому сожаления.
Но такие сильные Слуги нам в долгом пути по пустынным предгорьям Вольных Баронств не попадутся точно, да и с ними я справлюсь одним щелчком пальца.
Пришла пора бить врага его же оружием, а нас все же слишком мало осталось, чтобы безбоязненно отправляться в долгий путь по горным баронствам. Пять всадников явно мало для такой поездки, обязательно на нас нападут лихие люди баронов или просто лихие люди, что в принципе одно и тоже. А вот уже десяток вооруженных стражников выглядят более-менее нормально, тем более, что сильно объединенные идеей служения Всеединому Богу через меня, его самого теперь доверенного Слугу.
Ну, по моим словам, конечно, такого самого доверенного.
Поэтому я строю пленников со связанными руками в одну линию перед собой, собираясь серьезно с ними обсудить их дальнейшую жизнь. Отпускаю дозорного, говорю ему присоединиться к своим приятелям и слушать, что сейчас господин Терек им скажет из умного.
— Не стану долго с вами говорить, — на чистом теперь имперском обращаюсь к пленникам. — Кто захочет, тот поймет.
Курган с бункером был посещен мной совсем не зря, идеальное знание языка и правильное произношение мне теперь здорово помогут во всех будущих свершениях. С прежним моим языком, вполне приличным для простых жителей Империи, но не совсем грамотным для тех же благородных норров, я все же с большим скрипом мог сойти за самого Слугу Всеединого Бога.
Которые много лет учатся в самом Кташе и всегда говорят только на очень правильном имперском языке.
Учитывая, как Тварь может наказывать за плохую учебу нерадивых Слуг — я этим обстоятельством совсем не удивлен.
Все встречные имперцы благородного происхождения или просто более образованные, явно почувствовали бы к моему простонародному наречию определенное недоверие.
— Не должен Слуга нашего Бога так примитивно разговаривать, — так бы у каждого билась мысль в голове.
А где мысли, там подозрения, а потом еще сначала негласное сопротивление перерастает в открытое неповиновение.
Так что мой поход в глубь степи, на встречу со зверолюдами около кургана, уже приносит свои большие дивиденды именно мне. Ну и Терек теперь стал сильно грамотнее в речи и письме, да еще сразу на нескольких языках, хотя остался таким же простым мужиком по жизни.
Но пора заняться моими невольными слушателями, которые заждались решения своей незавидной судьбы:
— Вы с вашим господином, норром Вельтерилом, оказались на стороне врагов нашей Империи и Всеединого Бога! — до глубины души ошеломляю пленников страшным обвинением.
— Ваш господин и некоторые товарищи уже заплатили своими жизнями за такое дерзкое попустительство! Вас я оставил в живых, потому что думаю — вы все же не так виноваты в содеянном! Потому что я — Слуга нашего Всеединого Бога и должен быть милостив к заблудшим овцам, которые просто следовали преступным приказам своего хозяина!
Ловко я на самом деле все придумал! Тем более, тот способ, которым я выбил их из сознания и седел имеет здесь только одно легальное объяснение — если им воспользовался один из Слуг Всеединого Бога, которому такое дело по штату однозначно положено.
