— Сигары с Земли, — гордо сообщил он, закурив. — Нынче достать их не так-то просто.
— Могу себе представить.
— И все же они стоят затраченных усилий. — Он выпустил струю дыма. — А где ваши операторы?
— Они мне не нужны. — Она открыла сумку, достала что-то маленькое и металлическое, поблескивающее объективами, положила на столик между ними. — Тут два широкоугольных трехмерных объектива, которые заснимут все происходящее в комнате, и высокочувствительный микрофон. Он не пропустит ни одного вашего слова. — Вера нажала кнопку, включающую голокамеру. — Качество, конечна, не студийное, но никогда не знаешь, в каких условиях придется брать интервью, так что камера эта очень удобная.
— Фантастика! — восхищенно воскликнул Сокол. — Значит, эта штуковина, просто лежа на столе, обеспечивает круговую съемку?
Вера кивнула:
— Совершенно верно. То есть я тоже попаду в кадр. Но в лаборатории фильм смонтируют и уберут лишнее. То есть получится стандартное интервью: вопрос — ответ. И кроме нас с вами да техников, никто и знать не будет, что мы обошлись без операторов.
— Интервью будет показано на Делуросе Восемь? — Сокол и не пытался скрыть своей заинтересованности.
— И еще на полдюжине планет.
— Смогу я получить копию окончательного варианта?
— Конечно. Но для просмотра понадобится специальное оборудование.
— Я его достану.
— Отлично. Будем начинать?
— Я готов.
Следующие тридцать минут ушли на обстоятельное, профессионально взятое интервью: она рассчитывала продать его если не информационному агентству, в котором работал Линдер Смайт, то его пегасским конкурентам или на Лодине XI, если Сокол таки станет послом.
— Что ж, — она выключила голокамеру, — с этим покончено.
— С вами очень приятно работать, — улыбнулся Сокол. — Вы дадите мне знать, когда подготовите передачу к показу?
— Обязательно. Все, однако, будет зависеть от вашего ответа на следующий вопрос.
— Простите?
— Я хочу задать вам еще один вопрос.
— А свой агрегат вы включать не будете?
Вера покачала головой:
— Пусть это останется между нами.
— Хорошо. — Сокол откинулся на спинку кресла. — Спрашивайте.
— Я хочу, чтобы вы крепко подумали, прежде чем отвечать.
— Я, между прочим, привык к каверзным вопросам, — широко улыбнулся Сокол.
— Рада это слышать. — Вера не сводила с него глаз. — Где я смогу найти Сантьяго?
На мгновение на его лице отразилось изумление. Потом оно сменилось профессиональной улыбкой политика.
— По моему разумению, Сантьяго — миф Пограничья. Если он когда-то и существовал, то уже давно умер.
— Он жив.
— Я в этом очень сомневаюсь.
— Если кто-то уже и умер, мистер Сокол, так это Сидни Перу.
Улыбка исчезла.
— Кто такой Сидни Перу?
— Контрабандист, убитый шесть лет тому назад.
— Никогда о нем не слышал.
— А как насчет Хейндрича Клаусмейера?
— Абсолютно незнакомая мне фамилия.
— Они оба работали на вас. И обоих убили.
— Вы решили полить меня грязью? — холодно осведомился он. — Должен прямо вам сказать, объект вы выбрали неудачный. Мое прошлое открыто для всех. Мне нечего скрывать.
— А вот я думаю, что вы много чего скрываете, мистер Сокол, — покачала головой Вера. — К примеру, контрабандные операции на Биндере Десять.
— В последние пять лет я ни разу не бывал на Биндере, — ответил он. — Кроме того, пресса уже пыталась навесить на меня это дело. Вы не продвинетесь дальше своих коллег по той простой причине, что я не преступник.
— Мои коллеги не знали того, что известно мне.
— И что же вам такого известно? — спросил он, не выказывая тревоги.
— Только одно: если вы не подскажете мне, где искать Сантьяго, то не позже чем через неделю увидите на экране вашего видеовизора очень любопытное журналистское расследование.
Он пристально посмотрел на нее, потом улыбнулся:
— Показывайте, что хотите. Я никогда не слышал ни о Перу, ни о Клаусмейере.
Вера не отвела взгляда. В том, что он знал и Перу, и Клаусмейера, сомнений у нее не было. Вопрос заключался в другом: сколь велика уверенность Сокола в том, что ей не удастся представить неопровержимые доказательства их знакомства? Она решила нанести еще один удар.
— А вот Сальваторе Акоста перед смертью сказал мне совсем другое.
Сокол пренебрежительно фыркнул:
— Еще одна загадочная личность. Да кто такой ваш Сальваторе Акоста?
— Он тоже работал на вас, давным-давно.
— Никакие Акосты на меня не работали.
— У меня есть видеозапись, в которой он обвиняет вас в убийстве Перу и Клаусмейера.
— Я в этом очень сомневаюсь.
— А если она существует? Можете вы пойти на такой риск? Может, в суде от нее толку не будет, хотя я в этом не уверена, а вот в том, что она закроет вам дорогу на Лодин Одиннадцать, я не сомневаюсь.
— Такой записи у вас нет. А если и есть, то этот человек — лжец.
Вера пожала плечами и направилась к двери.
— Каждый имеет право на собственное мнение. — Она повернулась к Соколу. — Наша монтажная лаборатория не может начать работу над интервью без вашего письменного разрешения. Завтра утром я пришлю вам соответствующий бланк.
Сокол мрачно смотрел на нее.
— Между прочим, вы могли бы достигнуть гораздо большего, если бы не ходили вокруг да около.
— Не поняла.
