— Товарищ Сталин категорически запретил оставлять Киев! — всех собрали на расширенное совещание в одном из помещений бункера. Даже нам с Аркашей досталась сомнительная честь присутствовать на начальственном разгоне: мало ли что может понадобиться срочно принести-подать? Мест не хватало, генералы с полковниками, мрачно насупившись, стояли толпой. Перед встречей мы узнали, что неделю назад заместитель народного комиссара обороны СССР приказал расстрелять перед строем командира артиллерии 34-й армии Северо-Западного фронта генерала Гончарова.
— Нашему может присниться пиз…ц, — прошептал мне на ухо Масюк. — Вызовут в Москву и шлепнут. Просто чтобы страха нагнать. Я читал сегодняшнюю сводку. На линии УРов поймали больше ста дезертиров. За сутки!
— Воевать кто будет? — ответил я также тихо. Можно было не шептать — Мехлис так орал на генералов, что даже бомбежки было не слышно.
— Как говорил товарищ Сталин — «у нас нет незаменимых». Жукова пришлют. Под Ельней он себя очень хорошо показал.
Ну а то… Маршал Победы. Будет вместо Сталина принимать парад на Красной площади в 45-м. А я ведь тоже прошелся по знаменитой брусчатке. Видел как кидали к подножию Мавзолея фашистские знамена. Ничего…И еще разок пройдусь — мне не трудно.
— Так его же вроде назначили на Ленинградской фронт, — удивился я. — Там говорят, совсем жопа.
Я задумался, как помочь городу Революции. Между фронтами шла активная корреспонденция и я к ней имел доступ. Теоретически можно было вложить какой-нибудь подложный рапорт. 17 сентября передовые части фашистов прорвутся к Финскому заливу западнее Ленинграда и отрежут войска 8-й армии от основных сил фронта. Так появится Ораниенбаумский плацдарм. Если Жуков сможет укрепить Слуцк и не сдать Пушкин — есть шансы, что не будет блокады Ленинграда. Еще один вариант — оставить Лугу, сократить фронт и создать оборонительный рубеж ближе к городу. Наши вполне понимали, что немцы будут бить через Будогощь на Тихвин и далее на Свирь, дабы соединиться с финнами. Вопрос в том, есть ли у наших силы и ресурсы, чтобы не допустить прорыва. Очевидно нужен оборонительный рубеж по Волхову и далее Кириши-Мга. Ну и подготовка к блокированию движения по направлениям Будогощь-Тихвин и Кириши-Волхов — вокруг болота. Да, у болот вполне немцев можно задержать.
Может дать это в форме обмена опытом? Дескать, посмотрите, как мы укрепили и держим Конотоп… Ага, послушали меня, как же! «А откуда знаешь, товарищ Соловьев?». «Так я ж на губе сидел с штабными, и они от скуки переигрывали осаду Ленинграда — и так повернуть, и сяк, а вот так было бы хорошо, а так сделать — и вовсе весело». «Спасибо, товарищ старший лейтенант, возьмите с полки пирожок!»
— … разведка фиксирует повышенную активность у фон Клейста…, — я очнулся, посмотрел на вытирающего пот начальника разведки фронта. Да… докладывать Мехлису — так еще задачка.
— Мы считаем, что Клейст готовит понтонную переправу. Поддержать танками, захваченный плацдарм в районе Кременчуга.
— Разрушить! Как только начнут строить — разбомбить! — закричал Мехлис. — Если Клейст прорвется у Кременчуга и ударит навстречу Гудериану… Вы сами представляете масштаб катастрофы!
— У нас не хватает авиации, — включился в разговор Тупиков. — Немцы имеют тотальное превосходство в воздухе.
Все генералы посмотрели вверх на вздрагивающий потолок.
— Для коммунистов, товарищ Тупиков, — назидательно произнес Хрущев, — нет слова «невозможно»!. Придумайте что-нибудь. Со Шкодами же решили вопрос!
Я поймал на себе внимательный взгляд Кирпоноса. Ага, вспомнил, кто эту штуку с «шкодами» придумал.
***
— Ну рассказывай, Пётр Николаевич, — с порога огорошил меня комфронта, — ты же удумал что-то? Я по глазам вижу!
Похоже, Кирпонос и в самом деле считает меня своим талисманом. Будто я эти идеи с дерева срываю. Эх, сюда бы нашу авиацию конца войны! Тех самых ребят, которые нынешних американских союзничков по всей Корее размотали! С ними и вопроса по танковым колоннам не было бы. Осталась бы куча металлолома от этих танков.
Но чего нет, того нет. А есть у меня знакомец среди летунов, который говорил, что штурмовики есть, да летать на них не получается. Об этом я Кирпоносу рассказал. Он у себя это дело записал.
— Мало, Петя, мало! Мехлису надо что-то такое, что его успокоит. А тут… Нет, не пойдет такое. Сам подумай — для того, чтобы порушить переправу через Днепр, предлагаем тренировать летчиков на новых самолетах.
— Ну не знаю… плотики с нулевой плавучестью нагрузить взрывчаткой и пускать на переправу с позиции выше по течению?
— Хорошая идея, — и это записал себе генерал. — Еще давай!
Что застрял? Придумал? — нетерпеливо спросил Михаил Петрович, когда я замолчал на минуту.
— Придумал. Кажется…, — осторожно ответил я. — Сейчас расскажу, только дослушайте меня до конца сначала, а потом ругаться будете.
В дверь кабинет сунулся Аркаша, но Кирпонос так его шуганул, что адъютант испарился в секунду.
