Сапфир полностью

Тряска усилилась. Гронидел выругался. Карета скрипела и подпрыгивала на ухабах, принцесса билась головой то о деревянную скамейку, то о стенки кареты.

Сапфир плохо помнила происходившее далее, но то, что Гронидел распахнул дверь и выбросил фиктивную жену наружу, словно тюфяк с соломой, врезалось в ее память весьма отчетливо.

– Да скрепят клятвы эти союз сердец ваших. Отныне вы одно целое. И звать вас «муж» и «жена». – Голос волхва, казалось, доносился издалека.

– Ты помнишь, когда это было? – произнесла Изумруд, останавливаясь рядом с Сапфир, распластанной в грязи на дороге.

Принцесса открыла один глаз и уставилась на силуэт сестры в лучах заходящего солнца. Лица ее она не могла разглядеть, но Изумруд была одета не в платье, а в черный костюм, обтягивающий фигуру, словно вторая кожа.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она и попыталась приподняться, но руки и ноги не слушались.

– Разве этот вопрос ты должна мне задать? – покачала головой Изумруд.

– А какой тогда? – Сапфир снова попыталась встать, но тело будто приклеилось к земле.

Солнце за спиной Изумруд мгновенно заволокло облаками, и все вокруг потемнело. Силуэт сестры исчез, краски вокруг обесцветились. Тело Сапфир погружалось в грязь, словно в трясину. Она вновь попыталась пошевелиться, но у нее ничего не вышло.

– Когда все это началось? – раздался шепот Изумруд над самым ухом.

Грязь наплыла на лицо, и принцесса истошно завопила.

– А-а-а!!!

– Это я! Я! – Голос Гронидела ни с чьим не спутать. – Открой глаза!

Сапфир встрепенулась и распахнула веки. Шел проливной дождь. Крупные капли стекали по грязному лицу Гронидела и падали на грудь Сапфир. Принц нес ее на руках, и, кажется, это давалось ему с трудом.

– Вот надо было тебе так разодеться, чтобы потом в карете ехать! – недружелюбным тоном заявил Шершень.

От этой мысли Сапфир мгновенно пришла в себя.

– Ты меня из нее вытолкнул, – прошипела она.

– Я тебе жизнь спас, – парировал Шершень. – Выжил ли кучер, еще большой вопрос.

– Я могла насмерть разбиться!

– Но не разбилась же, – заметил наглец.

– А если бы разбилась?! – стояла на своем Сапфир.

– Я бы соблюдал по тебе траур и два месяца не водил шлюх в замок. Клянусь!

– Ты омерзителен, – бросила ему в лицо Сапфир.

– Ну я же твой муж, отвратительная моя.

– Отпусти! – закричала она. – Поставь меня на ноги!

– Да пожалуйте! – Он уложил ее прямо на размытую дорогу и отряхнул руки.

– Остолоп! – Сапфир с трудом встала (мокрые юбки платья этому не способствовали). – Я просила на ноги меня поставить, а не уложить в грязь!

Шершень на вопли ее возмущения внимания не обратил. Он шел вперед и вскоре скрылся в сизой пелене дождя, словно точно знал путь.

– Дхарское пекло! Да будь оно все проклято! – выругалась она и зажгла вокруг себя пламя.

Хотела согреться и просушить платье, но все вышло наперекосяк. Сапфир не ожидала, что в такой ливень шелк может настолько быстро воспламениться! Вода, что пропитала ткань, испарилась, и клубы пара окружили принцессу. Она вскрикнула и успела заслонить лицо руками, но кожу кистей все равно опалило.

Под проливным дождем платье быстро потухло, пар рассеялся, но ожоги остались. Сапфир отняла руки и взглянула на белесые пузыри, наплывающие с кистей на пальцы. Боль становилась все острее, а безысходность – неизбежнее.

Девушка обернулась, чтобы позвать Гронидела, но теперь ее окружала лишь стена дождя. Конечно, он слишком зол на нее, потому ушел и даже не обернулся.

Сапфир опустила голову и уставилась на изувеченные руки. Кто-то больно ударил ее по спине. Принцесса вскрикнула от неожиданности, как внезапно ее сбило с ног и поволокло по земле. Крик ужаса превратился в сип, мысли спутались. Она призвала дар, но вместо маны на кончиках пальцев ощутила одну лишь боль.

Юбка и исподняя рубашка задрались, руки раскинулись безвольными плетьми. Взгляд Сапфир застыл на мохнатых лапах паука. Толстые и высокие, они казались мягкими из-за покрывающей их сизой шерсти, поблескивающей серебром в каплях дождя.