Затем, после приличествующей паузы, во время которой все встали в молчании и вытягивая свои шеи пристраивались так, чтобы им хорошо было видно появление невесты, хор разразился очередным гимном, и с обеих сторон просторного нефа показалось ее окружение. Первыми - с двух разных сторон появились Сефрения и Миртаи. Разница в их росте не сразу была замечена, однако всем бросилось в глаза то, что они обе несомненно были язычницами. На Сефрении было белоснежное стирикское одеяние, а на голову возложен венок. С лицом спокойным и невозмутимым вступала она в неф самого главного собора Священного Города. Наряд Миртаи казался в диковинку для эленийцев. Он был королевского голубого цвета и, казалось, не был прошит ни в одном месте. На обоих плечах его поддерживали драгоценные броши, и длинная золотая цепь перехватывала его под грудью, и, пересекая спину тамульской великанши, вилась вокруг ее талии и бедер, свешиваясь впереди замысловатым узлом почти до самого пола. Ее бронзовые руки были обнажены до плеч, безупречно гладкие, но мускулистые, на запястьях которых красовались не браслеты, а скорее отполированные стальные манжеты, отделанные золотом. На ногах у Миртаи были золотые сандалии, а масса распущенных черных волос доходила до середины бедер. Лоб ее охватывал простой серебреный обруч. Сегодня при Миртаи не было никакого видимого оружия, вероятно, тамульская великанша не желала ранить чувства эленийцев в столь торжественный день.
Доми Кринг с вожделением вздохнул, когда Миртаи вошла и вместе с Сефренией медленно двинулась по проходу к алтарю.
Еще через несколько мгновений из галереи появилась, слегка опираясь на руку старого короля Облера, невеста и остановилась в самом начале прохода, чтобы дать возможность всем разглядеть то, как великолепна она в своем подвенечном наряде. Платье Эланы было сшито из белого атласа и подбито золотой парчой, а рукава его, разрезанные до локтя и почти достававшие пола, были отвернуты вверх золотом, вступавшим в мягкий контраст с белоснежной тканью. Талию королевы обхватывал пояс из золота и украшенный драгоценными каменьями, а с плеч спускалась на пол золотая накидка, добавлявшая веса блестящему атласному шлейфу. На светлых волосах Эланы покоилась корона, не обычная корона Элении, а скорее кружево из золотой проволоки, отделанное мелкими драгоценными камушками и жемчужинами. Корона придерживала фату, которая спереди доставала до корсажа и покоилась на плечах сзади, тонкая и легкая, словно дымка. В руках королева держала единственный белый цветок, и ее бледное юное лицо сияло и искрилось счастьем.
- Как они ухитрились так быстро смастерить платья? - прошептал Берит Кьюрику.
- Думаю, не обошлось без пассов Сефрении.
Долмант сурово взглянул на них, и они тут же умолкли.
Вслед за королевой Элении вошли короли Воргун, Дрегос, Сорос, принц Лэморканда, прибывший вместо отца, и посол Каммории, представлявший это королевство. Королевство Рендор представлено не было, ну а Отта из Земоха никто бы и подавно не позвал.
Процессия начала свое медленное движение по проходу к алтарю, где ожидал Спархок. Платим и Стрейджен замыкали шествие, идя с двух сторон и не спуская глаз с Телэна, который нес на белой бархатной подушечке два рубиновых кольца.
Спархок видел, как его невеста с сияющим лицом приближается к нему. В последние мгновения, пока он еще мог соображать, Спархок наконец понял то, в чем никогда не мог до конца себе признаться. Элана была его бременем, когда ему отдали ее, отдали ему на воспитание много лет назад - и не только бременем, но и унижением. То, что он не почувствовал к ней никакой вражды, было его заслугой, потому что он понял, что Элана, так же как и он, была жертвой каприза своего отца. Первый год знакомства был трудным для них обоих. Девочка, которая так радостно приближалась к нему сейчас, была пуглива и сначала разговаривала только с Ролло, маленькой, немного растрепанной мягкой игрушкой, которая в те дни была ее постоянным и возможно единственным другом. Со временем она все же привыкла к разбитому носу Спархока и к его суровому нраву, и начало их дружбе было положено, когда один высокомерный придворный допустил по отношению к принцессе Элане грубость и получил суровый отпор от ее рыцаря и защитника. Это было первый раз, когда кто-то пролил за нее кровь (нос придворного был основательно разбит), и перед маленькой бледной девочкой открылся новый мир. И с этого самого времени она во всем доверялась своему рыцарю - даже в том, о чем он предпочитал бы не знать. У юной принцессы не было секретов от Спархока, и он узнал ее так, как не знал никого в этом свете. И, конечно, это отвернуло его ото всех других женщин.
Тоненькая, совсем еще юная принцесса так переплела самое свое существование с его, что их нельзя было разделить, и это в конце концов привело к тому, что они в этот день и час оказались здесь. Если бы речь шла только о его собственной боли, Спархок заставил бы себя отказаться от этого, но он не мог вынести ее боли, и...
