Я вынула печатку, надев ее на палец, хоть она и свободно болталась. Сжав пальцы в кулак, чтоб ее было невозможно быстро стянуть, я протянула ее Бетро. Трелф подъехал первым: — Это настоящая печать баронов Лизтоков. — Кивнул он и посмотрел на меня вопросительно.
Я провела пальцем по гербу, и тот засветился. — Баронесса Агата Лизток, я полагаю? — широко ухмыльнулся Бетро. — Угадали, лорд Бетро. А теперь соблаговолите доехать с нами вместе со стражей до Колдрока и заключить сделку.
Поверенный и лорд переглянулись. Лейтенант помрачнел. Трелф дернул уголком рта и едва заметно покачал головой. Да, знаю, знаю, господа, эти двое меня сдадут, едва получат деньги, но сорок детей, выкинутых на мороз — слишком большая цена за сохранение инкогнито.
Доехали в молчании. Удивленный бургомистр долго возился в архивной комнате, и наконец, принес бумаги. Я верила, что Трелф проследит, чтобы все прошло по закону. Когда понадобились свидетели, я вызвалась, назвав свое имя, от чего у бургомистра полезли глаза на лоб. Я пожала плечами — ну да, я это, что поделать. — Сестра Мартия, при свидетелях передаю приюту в собственность лошадь и повозку. — Но… почему? — удивилась сестра. — Потому что леди Лизток знает, что они ей больше не понадобятся, — широко улыбаясь заявил лорд Бетро. — Нехорошо заставлять Его Величество беспокоиться, баронесса. Но я возьму на себя труд препроводить вас к маркизу Рамбауху. Лейтенант, Его Величество приказал доставить эту леди к нему, невзирая на ее сопротивление. Выполняйте приказ. — Тогда вам стоит побеспокоиться о карете, лорд Бетро. Вы же не думаете, что повезете меня верхом? — вступила я в разговор. — Если понадобится… — начал лорд, но лейтенант его оборвал. — Разумеется. Лорд Бетро, как взявший на себя ответственность за ваше путешествие, найдет подобающий баронессе экипаж.
Бетро зло глянул на него, но ничего не сказал.
Бетро искал карету три дня. Возможно, съездил за ней к маркизу. Лейтенант отказывался двигаться с места со мной, пока мне не обеспечат условия, полагающиеся высокородной леди. Я думала, а не потребовать ли мне камеристку, потом решила, что соглядатай Бетро в карете мне ни к чему. Все эти дни я провела в гостевой комнате дома бургомистра. Один из стражников дежурил у входа, другой — в гостиной, третий — у черного хода. Лейтенант не горел желанием выполнять приказ лорда, но его поверенный остался следить за тем, чтобы все было сделано как положено, и навещал меня по три раза на дню. В первый же день жена бургомистра пришла ко мне с предложением устроить побег. Меня могли переодеть в парня, помочь выбраться из окна, дать лошадь, а дальше я свободна. Я отказалась. Во-первых, моя фигура никого не обманет. Во-вторых, я плохо умела держаться на лошади. Аристократок этому не учат, и мое неумение было понятно. Я несколько раз пробовала поездить на коне в приюте, но далеко я не уеду. Парень из меня получится слишком приметный, и меня сдадут, стоит лорду порасспрашивать в селениях. Сейчас я под охраной лейтенанта и Трелфа. Оставаться один на один с Бетро и его подручным я не желала. Ну а в-третьих я просто не хотела доставлять неприятностей хорошим людям, которых неизбежно обвинят в моем побеге.
А может статься, я просто смирилась. Чему быть, того не миновать. Я бы выпила "чекулата", но таких диковинок, как шоколад, в Колдроке не водилось.
Но мысль о доморощенной фармакологии навела меня на идею. Я спросила у жены бургомистра, есть ли в Колдроке лавка с женскими ухищрениями для красоты. — О, леди Лизток, увы и ах, я так страдаю! Нет, здесь ничего нет, что пристало бы благородному сословию. Приходится ездить в большой город. Кое-что держит аптекарь, но лишь для горожанок попроще и селянок. Вам нужно что-то особенное? Может быть, найдется в моем будуаре. — Да, я собираюсь подготовиться к встрече с будущим супругом. — Я внимательно посмотрела на леди и решилась. — Думаю, пузырек беладонны мне бы пригодился. — О… вы уверены? Все настолько… м… требует вмешательств? — кажется, леди слегка сбледнула с лица. — Возможно. — У меня есть беладонна, но прошу вас, убедитесь сначала, что это, действительно, необходимо. — Разумеется. Красота — страшное оружие, и нужно ее умело и вовремя применять.
Мы друг друга поняли, и к отъезду из Колдрока у меня в вещах лежал маленький пузырек.
Я ехала в городском платье и осенней пелерине. Купить зимнюю одежду я не успела, спасаясь в приюте тяжелой работой и куском шерсти, который сестры повязывали поверх балахонов. Овчиных полушубков для взрослых у них было всего два, их берегли. В карете нашелся плед, я заворачивалась в него по утрам и по вечерам, и было достаточно тепло, чтобы смотреть в окно и ни о чем не думать.