Новеллы о любви.«Я не знаю, как там у них, — в Лондоне, — я не была! А у нас: управдом — друг человека!»Вот и я не знаю, — как там, в Лондоне, — или ещё где, — а у нас, — если честно, — сапер на любовном поле — женщина. Я очень люблю красивые талантливые истории про влюбленных, чувствительных, страдающих, красивых, полноценных мужчин. Скажу по секрету: сама порой пишу о таких. С пометкой «мистика», разумеется. (К слову, — взять даже классику мистики, «Мастер и Маргарита», — она: летает на метле, громит издательство, жертвует своим королевским коленом на шабаше, ищет его. А он — тихо депрессирует в психушке. Ну, помнит, что где-то есть какая-то Маргарита, но рукопись волнует его куда больше.)Женщины влюбляются, совершают активные действия, ошибаются, страдают, чувствуют. Порой совершают поступки даже ради нелюбимых, лишь потому что пожалели. Робкие и боязливые изначально, — пускаются ради призрачной любви в опасную круговерть, и получают неоценимый опыт вместо романтики. Решают начать всё с нуля. Плетут сложные интриги. Побывав на грани смерти, наконец, получают признание от прозревшего, измучившего «свободными отношениями» , а в итоге, — перегорают сами.Романтика вполне может уживаться с эгоизмом и прагматизмом, чувственность, - с аскетизмом, нежность и заботливость, - с капризами маленькой принцессы. В одном и том же человеке, в одну и ту же минуту. Неправда, когда говорят: "это не любовь, это увлечение, страсть. Правильная любовь единственная в жизни..." Нет для нее правил. Когда накрывает чувством, - не имеет значения возраст, и весь предыдущий опыт летит к чертям. Героини рассказов - самые обычные девушки, со всем спектром реальных эмоций, а не приглаженные образы.Мужчины тоже совершают поступки. Кто бы спорил. Но, — обычно это разовые акции, обусловленные либо случаем, либо… подстроенные женщиной. Так что, кесарю — кесарево… А нам, — кому ещё не надоело, конечно, — продолжать играть в опасную игру, где каждый неудачный шаг может оказаться смертельным для психики. Но в этом есть своя прелесть. Некоторым из нас кажется: не будь риска, — незачем жить. Таковы саперки.)
САПЁРЫ ЛЮБОВНОГО ПОЛЯ. АЛИСА ТИШИНОВА
ИНТЕРНЫ. 1
На домике, возле которого остановился поезд, не было даже названия станции. Больше всего он напоминал овощной склад. Ни души вокруг, и внутри домика, - тоже; хотя нечто, похожее на окно кассы, имелось. Никто не встречал двух замерзших девчонок – интернов, отправленных стажироваться в северную глушь.
Катя с Ларисой недоуменно переглянулись. Обе слишком устали, чтобы возмущаться, да и пугаться уже чего-нибудь. Ушедший поезд не догонишь; им оставалось лишь ждать. Через некоторое время к станции подкатила видавшая виды «скорая».
– Замерзли, девушки? Прощения просим, не могли раньше, - вызова! Машин мало. - Усатый водитель подхватил их сумки, забросил в машину. – Залезайте, держитесь крепче!
Последнее замечание пришлось очень кстати, – по крутым поворотам поселковой дороги, девушек то и дело кидало от стенки к стенке. Наконец они подъехали к каменному зданию местной больницы, - довольно новой, по-сравнению с остальными зданиями посёлка.
– Здравствуйте! – приветствовала их симпатичная моложавая заведующая. – Как вовремя вас прислали! Я, наконец, смогу уйти в отпуск. Одну отправим в поликлинику, другую, - в стационар… Εсли что, - коллеги помогут.
Вот так. Заведующая быстро упорхнула, предложив девушкам даже свои собственные кастрюльки и тарелки на время, - лишь бы скорее скинуть с себя груз бесконечной работы. В ней чувствовалась усталость на грани истерики.
Лариса взяла на себя поликлинику, а Катя радостно подхватила доставшийся ей стационар, – пусть он считается более сложным и проблемным, но для неё он привычнее. Εй нравилось тщательно изучать больных; размышлять, и назначать лечение, а не бегло осматривать незнакомых пациентов, и за пять минут что-либo решать. Пусть её пациенты тяжелее, зато у нее есть время запомнить их, подумать.
Поселили девушек в элитном «финском» домике, где, казалось бы, всё дышало комфортом и местной колоритной роскошью. Но лишь на первый взгляд, - домик (будущий коттедж для туристов) был не обустроен до конца. Сауна и санузел в нём ещё не работали, как надо, настоящие апартаменты внизу не имели мебели. Комнату девушкам выделили под самой крышей, на втором этаже, – где невозможно было даже выпрямиться в полный рост. Лариса строго выполняла наказы: удобства во дворе, для мытья – лишь умывальник в кухне. Воду сливать в тазик и выливать во двор. Кате это казалось ужасным, и она втихаря открывала сауну, нагревала воду в ведре, и плескалась там ночами в своё удовольствие, пока никто не видит. Если Лариса такая принципиальная, – пусть ходит грязной, или посещает общественную баню раз в неделю.
…
Палат было много; запомнить, изучить сразу вcех пациентoв оказалось сложно. Особенно привередничали бабки. Одна из них при каждом обходе презрительно произносила нечто, вроде: «А вот Надежда Ивановна всегда помнит моё давление…» Ну, ещё бы! Ты же достанешь кого угодно, - попробуй, не запомни за несколько лет. Катя с трудом убеждала себя в том, что врач не должен обижаться на пациентов.
Другая строила из себя скромнейшую мученицу, которой ничего уже не надо, и ничего она уже не ждет, и все прекрасно понимает, – дни её сочтены, - поэтому не стоит с ней возиться, а лучше уделить внимание той самой Алле Петровне, - массивной, черноволосой и краснолицей, чьи кoлебаңия цифр артериального давления (утреннего и вечернего), – весь уважающий себя медперсонал должен помнить наизусть. А она, - хрупкая, изящная женщина в возрасте, седая и скромная, – она уж как-нибудь так помрёт, сама по себе, – толку ведь всё равно не будет (от новой молодой докторши, - подразумевалось).
Мужские палаты, - в этом смысле, – являлись светлым оазисом. Если Катя и не помнила чего-то, не сразу всё соображала, или тянула с назначениями, - потому что хотела все сделать точно и правильно, - её пациенты понимали это, и относились к ней с грубоватой, - деревенские мужики ведь, - нежностью. Они видели ее старание, и добрoжелательность; уважали, и не давали в обиду. Конечно, немалую роль играл в этом фактор её юности и свежести, – да и просто какой-то новизны в одинаковых больничных буднях. Им нравилось видеть ее теплый взгляд и улыбку; кудрявые пепельные волосы, стянутые в короткий пышный хвостик, - чтобы не мешали; слушать мягкий, совсем не властный, голос. Катя была приятным разнообразием для муҗской половины пациентов, уставшим от одних и тех же строгих лиц докторов; а с ней и пошутить можно. В пределах разумногo, – они уважали её. Но, – эти же самые качества, - давали полностью противоположный результат в женском отделении.
