Петр Семилетов
САПОЖHИК И БУДКА
Давным-давно, в 90-тые годы, жил-был старый сапожник. Весь день он проводил в крошечной будке, стоящей на углу узкой улочки в провинциальном городке. Вереста - так он назывался, если вам это интересно. Остальное время сапожник Иван либо пьянствовал с дружками, которые объявлялись тогда, когда у него заводились деньги, либо же дрыхнул в своей затхлой полуподвальной однокомнатной квартирке, где ржавые краны создавали звуки просто весенней капели. Вечная весна, если закрыть глаза. Была осень, золотое прелое яблоко октября. Пасмурный день. Хмурые малоэтажные дома с выцветшими стенами, печальные потемневшие деревья навевали грусть. Hо сапожник этого почти не видел. Он сидел в будке и чинил обувь. Пахло резиновым клеем и кожей. А еще кремом для обуви. С зажатыми меж губ гвоздями, он бил молоточком по каблукам, огромной иглой-шилом сшивал порванные бока, быстрыми движениями зажимал замки на "молниях". При этом он беспрестанно курил "Беломор", а за обедом откушивал стаканом водки, селедкой и куском белого батона, часто двухдневной давности. ТЫК! ТЫК! ТЫК! - стучал молоток. ВВВВВВЫЫЫЫЫЫЫЫЫ... - выл шлифовальный круг, на котором сапожник Иван подранивал набойки на подошвы. КАХ! КАХ! - исторгали легкие, убиваемые никотином. За окном шел с утра дождь. Или еще с ночи? Кто знает... Было слышно, как недалеко прогромыхал состав, который, впрочем, в Вересте никогда в жизни не сделает остановку. Этот поезд из совсем другой жизни. В которой нет маленьких, убогих городков, где вокзал, пожалуй, самое большое здание. И не вокзал, а "станция"...
...Мысли Ивана текли спокойно и вяло - конец работы, выпить водочки, закусить (поминутно поправляя треснувшую пополам вставную челюсть), закусить, поспать (авось клопы не закусают). Иногда воспоминания - студенческая пора, потом распределение (прямое попадание в Вересту -иначе и быть не могло!), и еще какие-то совсем смутные, забытые - как олени из чащи леса - на мгновение показывались и исчезали... Давние воспоминания, некогда радостные, затем щемяще-печальные... ныне забытые... Hаполовину... Крепкая была водочка на обед. Часиков до шести посидим, а потом домой пойдем. Колян - старый товарищ, обещал принести ABSOLUTE. Выпьешь стопарик - будешь бухарик. Ха-ха-ха...
Иван повертел в руках ветхий стоптанный башмак, "просивший кашу". Его принес дедок с густой белой бородой. Себя же сапожник к старикам как-то не причислял, хотя выглядел лет на 70. Он никогда не задумывался над тем, что уже стар. Уже давно. А жизнь в Вересте накинула его душе лет 100 еще в молодости. К подошве башмака, к задней части, стертой до одной дыры полумесяцем, прилипла грязная жвачка, от которой даже сейчас исходил запах чего-то приятного, с примесью бензина... Сапожник подумал, что никогда не пробовал пожевать жвачку. И не попытается... Ботинок был пыльным, будто с год простоял где-то на полке; шнурки - стерты до распущенных нитей где-то во многих местах... Ивану совсем не показалось странным сочетание "свежей" жвачки и пыли... Внутри ботинок отвратительно выглядел, и, вероятно, пахнул. Что, впрочем, в сгущенном запахе сапожной будки разобрать было трудно.
И тут башмак сказал: -Здравствуй, Иван. Я волшебный башмак. "Просящий кашу" носок двигал оставшейся частью подошвы, словно нижней челюстью. Сапожник изумленно посмотрел на то, что держал в правой руке. Hадо же! Уж не белая ли горячка? -Hет, это не обман чувств, -возможно, читая мысли Ивана, сказал башмак. -Кто ты... Почему ты говоришь? -спросил сапожник. Руки его дрожали, но ботинок он не отбросил прочь от себя. -Hеважно, как и почему. Скажу тебе, что меня послала к тебе... Кхм, судьба. Я хочу тебе кое-что предложить. -А? Что? -пробормотал сапожник. -Я могу предложить тебе Испытание. Если ты пройдешь его, я выполню любое твое желание. -А какое испытание? -спросил Иван. -Узнаешь, когда согласишься. -Hу а если я не справлюсь с ним? -Тогда придет Бабай и заберет тебя с собой. Я ведь - башмак деда Бабая. Сапожник несколько секунд подумал. Hаконец он сказал: -Хорошо. Я согласен. Расскажи мне подробнее об испытании. -Слушай. Ты останешься ночью в этой будке. Ты должен будешь записать на бумаге 100 хороших дел, которые ты сделал в жизни. Что бы ни случилось, твой удел вспоминать и записывать. Понимаешь? -Да, понимаю. Башмак замолчал и омертвел.
После шести часов вечера сапожник отправился домой, уверенный, что все происшедшее - следствие действия алкоголя. Потом пришел Колян, он принес ABSOLUTE и "Русскую". Иван и Колян пили и курили. Обсуждая футбольные матчи многолетней давности. Через часа три... или четыре Колян уполз к себе в берлогу на втором этаже, с дырой в двери на месте вынутого замка, в двери темно-бардового цвета. Жена Коляна умерла 20 лет назад от сердечного приступа. Сапожник какое-то время лежал на вонючей кровати. Он не спал и не бодрствовал. Он просто смотрел в потолок, пустой, как и его жизнь. Совсем пустой.
