Усталость Сары почти прошла. Вино и холодный ветер обострили ее чувства, так что когда мужчины начали разговор, она смогла ближе наблюдать Джереми, пытаясь найти ключ к их отношениям в дальнейшем. Она была уже почти готова к тому, чего ей следует ожидать, — едва скрытой наглости под гладкими словами человека из хорошей семьи, перед которым жена хозяина, только накануне получившая прощение. Она чувствовала, что он тоже подвел свой итог в отношении нее. Он не дурак, и в данный момент, кажется, готов ей охотно угождать. В этот первый час, когда она сидела, слушая их беседу, Сара почувствовала, что умом и силой он как-то превосходит Эндрю; и у нее возникло ощущение, что она выключена из этих приятельских отношений между ними. Ей стало обидно и досадно, но она уже поняла, какую ценность представляет Джереми для Эндрю; она не хотела разрушать их близость, скорее, она жаждала быть включенной в их отношения.
Она взглянула на Джереми и решила, что его нужно заставить служить ей ради нее самой, а не потому, что так приказывает Эндрю.
И тогда, словно уловив ее мысли, он поднял глаза и обратился непосредственно к ней.
— Вы уже решили, как назовете свои владения, миссис Маклей? — Ему показалось забавным обращаться к ней таким образом.
— Мой муж, — сказала она, сделав нарочитое ударение на этих словах, — хочет назвать их «Кинтайр». Это шотландское название.
— «Кинтайр»… — он как бы попробовал это слово на вкус. — Не так красиво, как это называют туземцы. Тем не менее… — он пожал плечами и сказал просто: — По крайней мере, это можно написать, а то эти живописные туземные названия просто невозможны.
Он посмотрел на огонь.
— Вы первые на Хоксбери, но за вами придут другие. Через год… через несколько месяцев даже — люди начнут ceлиться прямо на вашем пороге. На такой земле, как ваша, долго в одиночестве не пробудешь. Но сомневаюсь, чтобы кому-нибудь из них удалось компенсировать вашу фору. — Вдруг он рассмеялся. — Вы добились своего благодаря рому!
Эндрю присоединился к его смеху, нисколько не смутившись.
— Благодаря рому, как ты говоришь, и благодаря тому, что офицеры водят Гроуза за нос. Почему я не могу иметь того же, что они? Тот, кто не принадлежит к их кругу, может вообще не рассчитывать на преуспевание в колонии. Как на друзей, на них не всегда можно положиться, но я не собираюсь иметь их в числе своих врагов.
Джереми искоса взглянул на него:
— Вот это речь хитрого шотландца: вы преуспеете на этой земле, мой друг. — Он поднял бокал. — Тост! — объявил он. — Тост за фамилию Маклей… — Затем он поспешно добавил, как бы только что вспомнив о присутствии Сары: — И за хозяйку Кинтайра…
Они торжественно выпили при свете полных ярких звезд.
Сара проснулась в те полчаса, что предшествуют рассвету, когда звезды начинают меркнуть. Полог палатки был откинут, и ей было видно небо, уже, скорее, серое, нежели черное. Буш вокруг палатки был совершенно безмолвен, ветер, казалось, утих. Она пошевелилась в объятиях Эндрю. Он почувствовал ее движение и, не открывая глаз, повернулся на бок и притянул ее к себе. Они лежали под шкурами валлаби, и тепло их тел, равно как чувство отдохновения и покоя, делали нестрашным холодный день, пробуждавшийся снаружи.
В неясном свете она заметила, что глаза его открыты. Голос его был сонным:
— Тебе еще рано просыпаться.
Она улыбнулась ему.
— Но мне хотелось проснуться, просто захотелось лежать вот так и не спать.
— Дурочка! — пробормотал он. — Потом уже не захочется.
Ее голова лежала у него на плече. Он нащупал ее руку и вытащил из-под шкур. Он поцеловал по очереди кончики ее пальцев, а потом начал их слегка покусывать.
— О, женщина… — сказал он нежно. — Ну и помучила ты меня! Ты меня целый год сводила с ума! До сих пор не верю, что ты наконец моя и делишь со мной миа-миа.
— Миа-миа? — слова эти принадлежали к тягучему местному наречию. Она снова повторила их, немного робко, потому что Эндрю произнес их с такой захватывающей дух нежностью. — Миа-миа?
— Так туземцы называют свои лубяные хижины. Они устилают земляные полы этих хижин шкурами кенгуру — и вот готово свадебное ложе — совсем как у нас.
Она потянулась к его губам.
— У нас самое роскошное свадебное ложе в мире, любовь моя. И таким оно и останется.
Они помолчали, а затем он сказал:
— В этот миг я обладаю всем, о чем когда-либо мечтал… Я вижу, как умирают звезды, и я лежу здесь на шкурах, слушая ветер… А в объятиях я держу такую женщину, как ты — не покорную, Сара, а согласную… разделяющую мою любовь так, как будто ты всегда знала, что так оно и будет.
— Я всегда это знала, Эндрю, — прошептала она, приблизив свои губы к его губам. — Всегда. — Она помолчала, потом продолжила: — Я буду для тебя не простой женой. Мне нужно будет так много твоего ума и сердца. — Слова ее вдруг зазвучали яростно: — Я буду требовательна к тебе! Тебе придется быть для меня всем: мужем и возлюбленным, братом и отцом… всем!
Он приблизил свои губы к ее уху.
