"Несение фильмов в массы" было самой низшей ступенью, и эта низшая ступень основательно мешала мне "качественно и производительно" обрабатывать шейки вагонных колёс.
Сколько можно жить с такой мукой в сердце?
И как-то встретился одноклассник, ограничившийся, как и я, всего семью классами. Он меня поразил: в костюме и при галстуке! Но без шляпы… Быть в таком одеянии в пролетарском посёлке — это… на сегодня нет сравнений с тем, как выглядел тогда одноклассник. Встречу начал с того, что посмеялся над его нормальным видом: что взять с меня, глупого? Но он быстро и основательно поставил меня на место, когда началось обсуждение того, кто и чем занят на время встречи:
— Пятимесячные курсы киномехаников окончил, работаю на передвижке… — а-а-а, вот оно что! Пока я вёл "войну" с ФЗО в соседнем городе, одноклассник занимался делом, которое нравилось! И вот он, результат: он "несёт культуру в массы", а я — обрабатываю шейки колёсных пар вагонов! У кого "класс" выше!?
И мы разошлись. Что унёс от нашей встречи он — не знаю, но я — мысль: "немедля и всё узнать о курсах! Где они и как туда принимают"?
"Районный отдел культуры", что находился в трёх километрах от посёлка, всё и обстоятельно рассказал о заведении, где готовили "специалистов низшего культурного слоя": киномехаников. Мне понравилась перспектива "нести культуру в массы" и я тут же возжелал получить специальность киномеханика.
Расставание с "вагонным участком" было скорым: заявление о том, что я отправляюсь продолжать образование, было веским доводом начальству отпустить меня без "двухнедельной, согласно КЗоТу" отработки "в должности"
Был выдан мне основной документ с названием "Трудовая книжка" и полный расчёт в рублях. Как и прежде, всё произошло за пару дней, быстро, без раздумий. Районный отдел выдал направление и я "полетел" в область: она принимала окончательное решение о том, кого и сколько учить: помимо пятимесячных курсов киношников были ещё и девятимесячные. На девятимесячных курсах рассказывали о кинопроекционной аппаратуре советского производства, коя на те времена "стояла на вооружении культурного фронта". Аппаратура делилась на "узкоплёночную", шестнадцати миллиметровую, и "широкую" — 35 миллиметров. Изучавшие узкоплёночную киноаппаратуру назывались "узкокишечными", и такое могли себе позволить те, кто изучал все виды кинопроекционных аппаратов. Область набрала группу и отправила в город, где располагалась школа. Городок небольшой, но известный медеплавильным заводом и шахтой. Кто, когда и с какого "бодуна" удумал завести в медедобывающем городке школу киномехаников — так и останется навсегда тайной. Жива ли та школа сегодня — трудно сказать: прежняя активная демонстрация фильмов в кинотеатрах на сегодня сошла, если не совсем на "нет", то очень заметно "крезалась". Кому сегодня нужны спецы в демонстрации фильмов? Научить человека, если он не полный идиот, заряжать фильму в проектор, а затем запустить его — для такого обучения требуется всего-то три-пять практических уроков. Нет в стране школ, где после трёх дней обучения выдавали бы "Свидетельства об окончании" и с оценками по "электротехнике", "электронике" "двигателю", и "слесарному делу".
Глава 22. Смерть "вождя"
Везло на общение со сволочью: школа не могла дать место в общежитии и предложила "оплачиваемый частный сектор". В посёлке шахтёров медного рудника, не очень далеко от школы. Меня и ещё одного из "нашего" набора поселили в одной комнате.
Помню личность "товарища"? Помню: в его лице было много черт, как и у недавних "фэзэошных" "товарищей". "Везёт"!
И я "затосковал: снова что-то "знакомое и родное" встретилось! Куда оно выйдет, во что!? — вышло: на третий день проживания "товарищ" в полутёмных сенцах дома из кулака показал наручные часы!
— "Толкнуть" нужно… — шёпотом сказал "друг"…
— Твои?
— Нет…
— Вот и сам и толкай! — это было моё первое "отречение". Второе было вечером:
— Ну, сволота, признавайтесь, кто часы взял!? — не громко, но угрожающе вопросил хозяин дома.
— Извините, я не "ел чеснок"… — пролепетал я… — чего скромничал?! Трусил? Почему бы не сказать хозяину:
— Вот эта сволочь украла твои часы!
"Допросов с применением пыток" не было, если не считать, что обворованный хозяин вывел вора в сенцы и учинил ему небольшую "экзекуцию" с названием "оплеуха". Всё верно: ворьё признаётся в "деянии" только после хорошей оплеухи! Психология у них такая.
Хозяин работал в шахте, медный колчедан добывал:
— Ты, сучонок, будешь в шахте работать до тех пор, пока не выплатишь стоимость часов! — вот это "воспитание трудом"! — директор школы был полностью согласен с "вердиктом" владельца часов.
Что "отписал" директор в районный "Отдел культуры", пославшего вора учиться "проводить передовую советскую культуру в массы" — я, разумеется, не знал.
Очень скоро нашлось место в общежитии, и я ушёл с "частного сектора". Хозяин ничего не имел против меня:
— Оставайся. К тебе претензий нет.
