— Сволочь ты молодая и глупая! "Верха" нам врут на каждом шагу, а ты ещё и киношным способом враньё дополняешь! Кто изобрёл "экранное" враньё, кое ты старанием своим нам показываешь? Сам-то об этом догадываешься? Стишок знаешь:
"Всю пшеницу — за границу!
И картошку — на вино!
А колхозникам — мякину
и бесплатное кино!"
— повторяю в десятый раз:
"Блаженны сёла маршрута, ибо никто и никого в них не выдавал "органам" за явные "антисоветские выступления"! Если бы выдал, то куда ссылать виновного?
Ныне старые черти, "несшие культуру в массы" в пятидесятые годы! Задайтесь вопросом: "чего я лез в "кино"? Что я для кино? И что оно для меня?"
От "кино" меня отделяло большое пространство с названием "образование", и лез я не делать "кино"., "Делающие кино" пребывали в "заоблачных высотах" и с высоты "низам" слали "плоды мыслей своих о родине и о партии"… Или первой поминалась "родина"?
Потом "партия", и замыкал "колону" народ?
Киношники, вроде меня, были около кино, но и у "больших" деятелей кино была своя "планка". Я всего только "нёс правдивые советские фильмы в массы", но и этого вполне хватит, чтобы ныне мне "каяться в грехах" двадцать четыре часа в сутки без сна и прочих человеческих нужд. Оправдания "чего с меня было взять, я был всего лишь только "техническим работником" отклонять "высоким судом"! Не тебя ли "кормили" словами "вождя": "из всех искусств, для нас важнейшим является кино"? Глотал их? Глотал! Верил им!? Признавайся, старый чёрт!
Человеческое заболевание с названием "вера", часто бывает кратковременной, а в "искусстве кино" тех времён — особенно. Речь о "делателях кино", о тех, кто врал "в прекрасное советское время" "произведениями о жизни советских рабочих и крестьян". О тех, кто сам не верил своим "киносочинениям" ни в одном кадре, но всё же их "создавал". И моя вера в советские фильмы очень быстро улетучилась по единственной причине: уж очень слабо на "план по выручке" влияла.
Ах, этот фильм "Трактористы"! Какие песни! "В фильме правдиво и честно отражена борьба советских танкистов с…" — догадаться не трудно, с кем главный герой фильма вступал в борьбу после вспашки зяби в отечестве своём… Испания, 36 год.
Но в сорок первом и у себя в доме так же хорошо, как и Испании в тридцать шестом, что-то не получилось… Оно, конечно, столь грустный и неприятный эпизод можно "вырезать" пропустить его, главное в каждом фильме — это финал.
Кем мы были, переезжая из села в село на транспорте, что выделяли нам, как правило, не "по первому требованию" председатели колхозов? "Тягла" и так не хватало, а тут какой-то малый "культуру" привёз… Утром "киношнику" транспорт на переезд к соседям выделять нужно. Вверенные председателю под управление колхозники вполне обошлись бы и без фильма, пусть раньше спать ложатся, на работу рано подниматься, нечего в "клубе" засиживаться!
Но всё же выделяли транспорт. Не из уважения к "просветителю", а из опасения, что из райкома пальцем погрозят. И "транспорт" бывал соответствующий: вол. Более неспешного "вида транспорта", чем старый колхозный вол, тогда не существовало. Летом "воловий" транспорт был ещё терпим, а иногда — и прекрасен: я успевал до вечера добраться до следующего селения маршрута и приступать к "просвещению советского крестьянства".
Зимние перемещения между сёлами — отдельная повесть. Нет, "повесть" слишком слабое название, это поэма! Переезды на санях с впряженным волом в единственном экземпляре, не подпадает ни под какие литературные определения.
Кем мы были? "Культурными" и не совсем таковыми бродягами без дома и семьи. Такой образ жизни меня не тяготил, спасала мысль: "впереди служба в рядах советской армии, а там видно будет…"
Жалею сегодня о "потраченном времени" в школе киномехаников? Нет! Это была прекрасная техническая школа, и я не утомлюсь повторять хвалу школе на всех перекрёстках моих "дорог жизни"! Прекрасен был мой первый маршрут в одном отдалённом от области и небогатом районе Южного Урала! Почему так? Бедный, прямой, честный и…любимый?
…на окраине одного села, возможно, и до сего дня, осталось место, где были захоронены пленные солдаты Вермахта. Когда в первый раз увидел то место, то тут же для себя "окрестил" его "долиной мёртвых" без уточнения, кто эти мёртвые.
Местные жители говорили, что ночами над местом захоронения появляются синие огоньки, "души мёртвых", но я таковых не видел. Да и не мог я увидеть потому, что ни одной ночи, с заката и до рассвета, не просидел на месте захоронения, вперив взгляд на "долину" И ещё потому, что сомневался: "Зачем и для чего душе торчать на месте сгнившего тела!?" — вот они, первые "зёрна отрицания суеверий"!
Ещё местные упоминали пленных немецких солдат, как необыкновенно талантливых и сообразительных людей: за неимением иголок они применяли рыбьи кости, конструкция которых позволяла продевать нитку в отверстие и пользоваться, как иголкой. Есть такая рыба в озёрах Южного Урала: благословенный карась.
Глава 27 и последующие главы
— продолжение 26- й.
