"Не нужн-а-а печа-а-а-а-лить-ся, вся жизнь впереди
Надейся и жди…" —
Подлой, "призывающей" и усыпляющей этой музыкальной пакости тогда ещё не существовало, без неё обходились, понимали и без песенных советов: печалься, сколько влезет, но можешь и не печалиться. В этом вопросе у нас была полная "свобода выбора".
Нужно ли говорить, что моя, крайне непроизводительная работа на "ниве культуры" вывела районное начальство из равновесия? И выйдя из такового, оно отдало меня на растерзание комсомольской организации? Да, я был комсомольцем, и оказался в блудливой организации, обучаясь в седьмом классе. Не только пятьдесят первый год мог гордиться лозунгом "все, как один….!", лозунг был постоянным и основным в нашей, советской жизни. И тогда, в школу, видимо, пришла "разнарядка свыше" на изготовление комсомольцев по рецепту: "больше — тем лучше!" Царило время, когда "вся страна" без призыва "руководящей и направляющей", самостоятельно, согласно только своему внутреннему "компасу", ничего не хотели делать. Хотя нет, забыл упомянуть единственное наше занятие, кое мы делали с удовольствием: "праздновали" Не важно, что нам было "праздновать" Как мы пели: "трудовые будни — праздники для нас!"
Вот и тогда в школе был произведён "охватить комсомолом" глупых школяров. Пусть и глупое, плёвое, но "впечатляющее" дело:
— Ряды комсомола растут! — "в массовом приёме в ряды комсомола" было очень много сходства с чужим "фольксштурмом" Да, но "фольксштурм" был чужим и вражеским, а комсомол — вот он, "свой, родной и надёжный в доску"!
Так я и оказался в организации с названием "комсомол". При вступлении в организацию никто не "копал до седьмого колена" мою родословную, не интересовался прошлым. Организаторы "акции", пожалуй, спешили с "отчётностью по привлечению", не до проверок было. А если бы потрудились заглянуть в мою родословную, в отцовскую, то у "вербовщиков", думаю, вмиг бы пропал аппетит на моё привлечение в "ряды помощников партии" Тогда я молчал не потому, что мне хотелось в "комсомоле проявить себя в поддержке партии коммунистов", молчал я по своей привычке молчать, когда не спрашивают.
От своих поговорок деться некуда, преследуют они нас: "сколько верёвочка не вейся…" — после "внушения" от начальства за "невыполнение месячных планов по сбору", я был призван "секретуткой" комсомольской организации на предмет выяснения:
— Уплаты членских взносов!
Собрание состояло из пяти человек, я был шестым. Началось сборище с оглашения идеи о том, что "есть такие товарищи, коим комсомольская организация не нужна!" — я немедленно согласился с "секретуткой" Моё согласие в том, что комсомольская организация вроде бы мне в самом деле ни к чему, расценилось секретаршей ещё быстрее, и ничего хорошего к моему "портрету" не добавило. Ещё через минуту лёгкой словесной перепалки без "перехода на личности" собрание "товарищей по партии" пришло к выводу:
— Дать ему время на исправление! — было и такое мнение, но я не согласился и попросил:
— Исключите! — до сих пор понять не могу членов собрания: почему не было возмущённых криков от "товарищей" "что он говорит"!? Видел ясно, что присутствующие "вершители моей судьбы" и сами были не против каким-либо способом избавиться от комсомола, но молчали о "заветных" желаниях.
Меня исключили. Потребовали сдать "святыню" — билет, но я его потерял, чем вызвал дополнительный "гнев" от "секретутки". "Гнев" не натуральный, деланный и не впечатлял. А ещё через неделю сдал аппаратуру, получил грошовый расчёт и был направлен в область за ненадобность в районном отделе культуры. Пусть область решает, в какой район меня направлять на дальнейшую отработку долгов за учёбу на курсах.
