Что, если бы на меня нашла фантазия специально мотаться по районам Южного Урала в поисках редких по красоте мест? Такое для меня было бы возможно? Нет. А тут вроде бы занят "делом", "окультуривает" жителей глухих мест Урала и сам одновременно получает красоту! Кто был тогда в "накладе": люди, коим я демонстрировал киночушь советского приготовления, или сам, когда природа тех мест волновала мою душу? ты "работал" и попутно, за пять месяцев "работы", навсегда "отравил" душу неземной красотой уральской! Память о сказке на всю жизнь осталась! Та красота больше, чем "первая любовь"! Сколько пользы получено!? Соображать нужно!
* * *
Счастье "киномеханическое" моё на новом месте длилось недолго и закончилось повесткой из военкомата. Всё так быстро прошло! И всего очень много!
Вернусь во времена, когда я, познав радость чтения, стал сверх меры зачитываться книгами из бедной школьной библиотеки. Библиотека была "лояльная": год с малым, как оккупация окончилась, откуда было новым советским книгам взяться? Просвещение моё происходило на примитивной лежанке из старых досок и подстилки из бросового тряпья. Что служило мне подушкой — не помню. Светильником моим была коптилка у изголовья, о ней я давал показания ранее. Читал лёжа. Самая вредная позиция для глаз. Но что такая позиция была вредной для глаз — выяснилось в пятом классе школы, теперь уже на Урале. Но какой бы вредной не была моя позиция при знакомстве с Книгой, она всё едино не смогла бы остановить меня в "продвижении к знаниям"!
Мать нагоняла страхи:
— Зачитаешься! — понятное по звучанию, необъяснимое по результату "зачитаешься" мать усиливала ясным и понятным:
— Ослепнешь!
К пятому классу нацепил очки "минус два" и немедленно получил прозвище: в классе: "учёный". Драками на "оскорбления" не отвечал по двум причинам: повод для драки слишком мал, и второе: какой я "учёный", если всего лишь учусь в пятом классе!? Знаете, кто такие учёные!? Это недосягаемые люди! — "звание", однажды даденное, остаётся навсегда. Оно исчезает вместе с нами, или с теми, кто нас помнил под таким званием.
Возрастал, иногда думал о близорукости, стеснялся её, но ничем иным, как только очками, победить её не мог.
Армия! Что-то великое, непобедимое, таинственное и мужественное звучало в слове! При упоминании "армии" даже не нужно было вспоминать фильмов о ней, без памяти хотелось встать по стойке "смирно" и броситься в бой с кем угодно! В армии меня познакомят с оружием… До армии только видел оружие, война была всё же… были игры с военной техникой…Так, по мелочи. Кто из детей не баловался порохом от больших артиллерийских снарядов? Порох формой походил на макароны и был темно-зелёного окраса. Быстро и агрессивно горел, и большим удовольствием было видеть, как он, брошенный горящим на землю, мог двинуться в любую сторону! Мог пройтись и по босым нашим ногам.
Так это мелочи! Что тот рельс, что лежал на склоне насыпи железной дороги прямо за стеной монастыря? Наклон насыпи — градусов сорок пять, рельс лежит прямо, на боку и представляет прекрасный жёлоб между головкой рельса и его "подошвой" Талантливые мы были "дети войны", способные: внизу, у полотна, где кончался рельс, мы, ребятня, клали что-нибудь рвущееся, устанавливали "заряд" таким образом, чтобы пущенная сверху по жёлобу-рельсу тяжёлая накладка била по…Внизу, где кончался рельс, мы клали всё, что у нас имелось из "взрывчатых материалов". Всё, что могло рвануть! Какие это были взрывы! Сколько грохота! Чего нужно было нам!? Только недавно всё окончилось, с чего вас, мальцы, опять тянет на грохот взрывов!? Кем мы были? Придумал название: "выбитые из мира дети". Да, было, было… Наши ребячьи опыты и забавы по встрече рельсовой накладки с с невыясненными предметами военного назначения продолжались недолго и рельс был убран.
Всё в прошлом — это не то, так, опасная забава, а вот предстоящая "служба в рядах вооружённых сил" — это серьёзно! В армии меня обучат всему, что необходимо знать для побед в будущем! А тут эти очки… Могут и не взять служить… Что "очкарикам" в советской армии делать?
Нет! Медкомиссия нашла меня вполне пригодным для "службы в рядах вооружённых сил страны советов" и совсем не обратила внимания на очки "минус две диоптрии"! Успокоился и подумал: "если пожилой доктор, похожий на профессоров, коих на тот момент во множестве видел в фильмах, непонятно для чего заглянул в моё неприличное место, то не так всё и плохо! И всё же интересно: это ж, куда меня, очкарика, направят служить отечеству? Где можно воевать в очках? Где-то очень глубоко и очень редко появлялась фантастическая мысль: "может, в армии я встречусь с машинами, кои когда-то сыпали на меня смертоносный груз? Хотя бы посмотреть, как они устроены внутри!? И верх мечтаний — подняться в такой машине в небо! — но выплывало слово "очки" и опускало меня на "землю": авиация не для меня!
Вопрос "где могу пригодиться" всплывал временами и побыв во внимании малое время опускался на дно. Мои хорошие познания в электричестве и электронике нейтрализовались:
