— Неприятно было все это время носить в памяти эту тайну. Теперь, словно тяжелый груз,
свалился с плеч.
— Правильно сделал майор, что все рассказал, не утаил. Я никогда не сомневался в твоей
честности и порядочности, — ответил я, крепко пожав его руку.
— Для меня странно, почему Калач пригласил тебя на встречу в Джанкой? — вслух размышлял
Винник. — Ведь в случае твоего устранения возник бы вопрос о причине приезда в город. Тень
подозрения легла бы на инициатора встречи, то есть, на Калача. Он же опытный опер, прошел
школу уголовного розыска и вдруг такой прокол? Куда безопаснее было совершить злодейство на
месте твоего нынешнего проживания.
— Возможно, полагал, что о встрече известно лишь ему и мне. Но я успел известить редактора
газеты. Случись трагическая развязка, он бы не молчал. Обязательно бы сообщил в милицию или
прокуратуру.
—Ты на чем планировал поездку? — спросил Анатолий.
— На ночном поезде Керчь - Херсон.
—Наверняка, там бы в тамбуре с тобой и расправились. Очень удобный вариант. Огнестрельное
оружие вряд ли бы стали применять. А вот финку, стилет или удавку пустили бы в ход. Вставили
бы «перо» и все дела.
Если в литературе или в журналистике перо имело прямое назначение для рукописи, на
бандитском жаргоне означало острое, колющее оружие. За время службы в милиции я успел
изучить лексикон обитателей СИЗО, ИТК и тюрем, поэтому речь Винника мне была понятна.
— Инсценировали пьяный скандал, поножовщину с летальным исходом. А Калач приложил бы
максимум усилий, чтобы спустить дело на тормозах, — развил версию майор. — Чрезмерная
доверчивость могла тебе стоить жизни. К счастью этот коварный замысел провалился.
Вдруг меня осенила догадка, почему Калач в течение последней недели до ареста не позвонил, не
назначит дату, время и место встречи.
— Анатолий, а ведь в последний момент он попытался не допустить прокол, о котором ты сказал.
— Каким образом?
— Вскоре после телефонного разговора с Калачом я заметил за собой слежку. Недаром ведь
почти четыре года прослужил в милиции и кое-чему, в том числе бдительности, научился.
Мрачный мужчина, на дистанции примерно двадцати метров ходил за мною по пятам. Очевидно,
изучал распорядок дня, маршрут следования до места работы.
— И сколько времени это продолжалось?
— Дня три-четыре. О странном субъекте намеревался сообщить в милицию, но предвидя
процедурные формальности, отказался от этой идеи. Посчитал, что у незнакомца проблемы с
психикой.
—Позже видел его? — спросил внимавший мне начальник угрозыска.
— Нет, как в воду канул. Я тогда ощутил легкость, словно с плеч свалилась тяжелая ноша.
— Судя по твоему рассказу, внутренним ощущениям и поведению незнакомца, за тобой следовал
потенциальный убийца. Больше чем уверен, что матерый уголовник, возможно из ИВС. Теперь
сложно установить, кто именно, ведь подследственных часто перевозим в СИЗО УВД или в
изоляторы городских и районных отделов милиции.
— Почему же он тогда оставил меня в покое, не воспользоваться удобным случаем?
— Во-первых, наверное, не было приказа на устранение. Во-вторых, такие акции осуществляются, если не в темном подъезде, то на безлюдной улице, парке или сквере, чтобы не было свидетелей.
Может быть и третья причина.
— Какая?
— Бесплатно такие заказы не исполняют. Должна быть хотя бы частичная предоплата, аванс. На
обещания убийца бы не повелся. Нам остается лишь гадать на кофейной гуще. На некоторые
вопросы можно было бы получить ответы после точного хронометража событий, но слишком
много времени прошло и вряд ли это реально осуществить. Предполагаю, что несостоявшийся
исполнитель заказа по своим бандитским каналам мог узнать об аресте Калача и решил, что заказ
не будет оплаченным. Отказался от "мокрухи" и постарался унести ноги, внезапно исчез.
Версия Винника, поднаторевшего на раскрытии сложных, запутанных преступлений для меня
прозвучала более, чем убедительно. Я утвердился в мысли, что только неожиданный арест Калача
сохранил меня от преждевременного ухода в долину вечности, откуда никто, никогда не
возвращается. Хвала моему ангелу-хранителю!
Дверь в кабинет отворилась. Заглянула курьер бойкая и добродушная Инга. Она держала в руке
свежие оттиски полос газеты и бумажные ленты гранок.
— Вадим Андреевич, разрешите, не помешаю?
—Заходи, — пригласил я. Девушка отдала мне пахнущие типографской краской полосы и гранки.
Мило улыбаясь, сообщила:
— На первой полосе под заголовком свободное место на шестьдесят строк на одну или две
заметки. Конечно, можно увеличить размер шрифта "агат" и сделать разбивку текста, но
получится не эстетично, много воздуха.
— У тебя, Инга, утонченный эстетический вкус.
Она зарделась от похвалы, смущенно прикрыла пушистыми ресницами василькового цвета зрачки.
Я отыскал гранку с двумя заметками и подал ей для подверстки страницы.
— Передай метранпажу, пусть поставит, войдут, как литые и не испортят облик газеты.
— О, кей, — поблагодарила курьер и, ловко развернувшись на каблучках, изящной грацией вышла
из кабинета.
— Красивые у тебя сотрудницы и эта девушка, и секретарь Ирина из приемной, —произнес
