Жуан. Не исключено, что Калачу она все же изменяла. В таком случае, следуя логике, майор
должен был бы поколотить жену, а не только ее любовника. Ведь в народе недаром говорят: «Если
сука не захочет, то кобель не вскочит».
— Не поколотил, наверное, потому, что очень любит, рука не поднялась. Она у него тяжелая,
словно из чугуна. Если бы вздумал «проучить» и супругу, то трагедии не миновать.
— Пожалуй, судя по его телосложению, силой не обижен.
— Виктор Сергеевич, на мой взгляд, Слипчук отчасти тоже виноват в инциденте. Мог бы обуздать
свои страсти, однако посчитал, что для него не существует запретов.
— За это он уже сурово наказан. Эх, даже маленький скандал, а ведь злопыхатели из мухи
раздуют слона, может подмочить мою безупречную репутацию с непредсказуемыми
последствиями, — посетовал Макарец.
—Ни для которого не секрет, что Крым является летней резиденцией Леонида Ильича и других
членов Политбюро, поэтому они ревностно и по партийной, и по линии КГБ, отслеживают
поведение ваших обкомовских работников. Не исключено тайное прослушивание телефонных
аппаратов и разговоров в кабинетах, — сообщил Добрич. — Но пусть эта информация останется
между нами? Я не должен был вам об этом говорить.
— Благодарю за откровенность и доверие, — отозвался первый секретарь обкома, а генерал
продолжил. — Поэтому парторганизацию в Крыму доверяют самым идейно убежденным,
испытанным в деле кадрам. Должность первого секретаря вроде трамплина для роста карьеры.
Отсюда путевки в большую политику получили Лутак, Кириченко, Курашик и другие товарищи…
Поэтому информация об инциденте, попав на самый «верх» может стоить вам, да им не,
должностей и карьеры.
— Да, такие последствия вполне вероятны, — призадумался Виктор Сергеевич. — Мне
вспомнился один весьма поучительный случай, который произошел в Киеве на пленуме ЦК КПУ.
В перерыве первый секретарь Советского сельского района, из соображений этики, не стану
называть его имя, выпил в буфете граммов сто пятьдесят-двести коньяка и «осмелел» до такой
степени, что в кулуарах вступил в диалог с первым секретарем ЦК КПУ Владимиром
Васильевичем Щербицким о проблемах животноводства в своем районе.. Щербицкий, в отличие
от Брежнева, обожавшего «Зубровку», с неприязнью относился к любителям горячительных
напитков. Он попросил «смельчака» представиться и, когда, тот назвался, сказал: «Не знаю такого
секретаря райкома». Его помощник зафиксировал эти слова. Едва тот возвратился в свой район,
как состоялось бюро, а затем и заседание комитета, освободившего его от должности. Благо
предложили заурядное кресло начальника районного управления оросительных сетей, а вскоре он
преставился. Или другой случай. Двое журналистов из городской газеты «Керченский рабочий»,
получив солидный гонорар, так увлеклись дегустацией крепких напитков, что оказались в
медвытрезвителе. Им бы смириться с этим казусом, но, как говорится, полезли в бутылку, стали
размахивать удостоверениями и качать права, угрожать работникам милиции. Кто такое потерпит.
Этот случай получил широкий резонанс, попал в доклад Щербицкого. В результате журналисты
были уволены из редакции. Но еще долго на конференциях, совещаниях, пока кто-то не
«отличился» в другой области, за уши вытаскивали эти факты. Неприятно было слушать, когда из-
за нескольких человек, совершивших проступки, страдает политическая и деловая репутация
партийной организации и ее руководителя. Я это к тому, что нам нет резона поднимать шум по
поводу инцидента. Пусть, как говорят, и овцы будут целы и волки сыты. А ты после этого случая
меньше покровительствуй Калачу, не давай поблажек, а то с ногами заберется на плечи. На время
служебного расследования отстрани ревнивца от обязанностей начальника и лиши права ношения
табельного оружия. От греха подальше. А то ведь взбредет в голову застрелить Слипчука, жену
или сам сведет счеты с жизнью. Контролируй и строго спрашивай за работу.
— Ясно, Виктор Сергеевич, будет сделано. Теперь мне понятно, почему в партийной среде
популярна присказка: «Макарец – мудрец», — польстил генерал.
— Я слышал и другую: «Макарец – удалец», — не без гордости сообщил Виктор Сергеевич. —
Приятна такая характеристика. Но боясь, что, как о Василии Ивановиче Чапаеве, начнут сочинять
и травить пошлые анекдоты.
— Для этого, по меньшей мере, надо стать героем гражданской войны и иметь такого летописца,
как Дмитрий Фурманов, который бы прославил…
— и ославил, — на свой лад продолжил первый секретарь обкома и признался. — Чтобы не
потерять друзей, а соперников превратить в союзников или нейтрализовать я следую принципу: не
навреди себе и другим. Однако некоторые завистники не ценят добрых порывов моей души, суют
палки в колеса, норовят подложить свинью, напакостить.
— У меня тоже недругов хватает, но я уверен, что победит не сильный, а умный, — изрек Добрич.
— Коль мы сошлись во мнении, то предоставим Калачу последний шанс на исправление. Если
сурово накажем, уволим из органов МВД по отрицательным мотивам, то сразу же встанет вопрос
