Сарсет полностью

Кажется, мне впервые захотелось ударить женщину.

Я понимал, что сжимаю ее запястья слишком сильно, но мой гнев уже вырвался наружу.

– Не смей даже упоминать ее своим мерзким языком, – я буквально выплевывал каждое слово ей в лицо. А она вдруг расплылась в улыбке.

Скрип привлек мое внимание, но было слишком поздно.

В дверях стояла Лив, с лица которой сошли все краски.

Я оттолкнул от себя Сэну, не представляя, как объяснить все единственной женщине, которую желал. Которую любил.

Которая сейчас смотрела на меня своими прекрасными глазами, полными слез. Боги, этот взгляд… Я только что разбил сердце, которое поклялся беречь всю свою жизнь.

– Лив, я…

Она покачала головой и выбежала на улицу.

– Ты даже не представляешь, какие последствия тебя ждут, – пообещал я Сэне и выскочил за дверь.

Я сразу определил, куда убежала Лив. По озадаченным взглядам, устремленным в одном-единственном направлении.

«Любимая, только дай мне шанс объяснить», – мысленно умолял я, прекрасно понимая, как все выглядело со стороны и какую боль ей это причинило.

Она сейчас думает, что я возжелал другую. Но ведь это невозможно. Я не лгал ей, когда говорил, что мои глаза не видят больше никого, кроме нее. В моем сердце есть только она, и так будет всегда.

Хоть и понимал, что Лив не остановится, я звал ее. Лив слишком больно, чтобы сейчас разговаривать со мной, но ей придется меня выслушать, чтобы я мог залечить эту рану.

Добравшись до защитной границы, я понял, что Лив покинула безопасную территорию лагеря, и моя тревога усилилась.

Я опоздал всего на минуту.

Увидев меня, он перехватил мою девочку так, чтобы она оказалась заплаканным лицом ко мне, а потом прижал к ее горлу кинжал.

Проклятье, это был он. Тот самый маг из моего сна.

Лив все еще всхлипывала, а в ее глазах бушевал настоящий эмоциональный шторм. Там были боль и разочарование, которые я увидел еще в шатре, но теперь к ним добавились еще страх и… удивление?

– Здравствуй, Лив, – язвительно прошептал мужчина, проводя острым лезвием по ее тонкой коже, по которой тут же потекла кровь. – Не представишь меня своему другу?

Она сглотнула и встретилась со мной взглядом.

– Хаким, познакомься. Джеймс Вуд. Мой отец.

В глубине души я надеялась, что люди, которых я считала своей семьей, все-таки любили меня и никогда не желали мне зла.

До этой самой минуты.

Сознание предлагало безумные версии, что меня увезли из Эсили и подкинули случайной семье, которая ничего не знала о магии и моем происхождении.

Очевидно, я ошибалась. Иначе не увидела бы своего отца в этом лесу.

Да, я определенно начинала ненавидеть леса.

Папа… именно он сейчас держал кинжал у моего горла и требовал представить его Хакиму. Я находилась между двумя самыми важными мужчинами своей жизни.

И они оба растоптали мое глупое, наивное сердце.

– Хаким, познакомься, – мне было больно даже произнести его имя. – Джеймс Вуд. Мой отец.

– Что же вас связывает с моей дочерью?

– Думаю, ты и сам уже все знаешь.

– О, в этом можешь не сомневаться, – отца явно забавляло происходящее, хотя я бы не советовала дразнить Хакима.

Я больше не могла молчать.

– Папа, пожалуйста, – взмолилась я, с трудом сдерживая новый поток слез. – Отпусти меня.

– Не могу, дорогая. Пора тебе исполнить свое предназначение, ради которого мы столько лет сохраняли твою жизнь.

Сохраняли мою жизнь… Серьезно?

– Скажи мне, папа, – моя боль переросла в гнев. – Что ты чувствовал, зная, что Марк готовится выпустить в меня чертову стрелу? А когда узнал, что он вонзил в меня кинжал и оставил умирать? Кажется, у нас разные представления о том, что значит сохранять жизнь.

– А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы дерзить мне, Лив? – спросил он и рассмеялся.

– Чего ты хочешь? – Хаким сделал шаг к нам, но замер, стоило отцу демонстративно провести острием по моему горлу, явно оставляя вторую полосу, из которой тут же начала стекать горячая кровь. – Решай вопрос со мной, а не с ней. Скажи, что тебе нужно, и мы все обсудим.

– Разве ты не предпочел моей дочери одну девицу, не отягощенную моральными принципами? – вдруг спросил отец, а у меня перед глазами снова возникла обнаженная Сэна, прижимающаяся к мужчине, которого я любила больше жизни. – Какое тебе дело до той, которая больше не примет тебя? Если ты не знал, Оливия очень гордая. Она даже жениху измену не смогла простить.

Хаким пытался поймать мой взгляд, но я не позволяла.

– Тебе следовало лучше подготовиться, собрать больше информации. Тогда бы ты знал, что для меня в целом мире существует лишь одна женщина, – сказал Хаким снисходительным, почти скучающим тоном. – Ты только зря потратил время, подсылая дрянь, на которую я даже не взглянул.

Его слова всколыхнули во мне надежду, которую я сразу же начала давить в зародыше. Ведь что бы он ни говорил, я все видела своими глазами.

– Не зря, раз Лив сейчас в моих руках, – парировал отец. – А теперь нам пора. Можешь попрощаться с моей дочерью, ведь больше ты ее не увидишь.

– Чего ты хочешь, Джеймс? – повторил Хаким настойчивее.