– В англиканских школах положено освобождать от изучения Закона Божьего детей иных вероисповеданий. Я сама преподавала в школе и знаю, что в лучшем случае иноверцев просто отправляют из класса в коридор, где им приходится ждать окончания урока, однако чаще всего их, вопреки желаниям родителей, наставляют в англиканской вере… – начала Джейн.
Ей возразили, что епископ предложил увеличить число мест в школе и давать детям не только начальное, но и среднее образование.
– Да, – согласилась Джейн. – Однако за обучение придется платить девять пенсов в неделю, а многие семьи нонконформистов не могут себе этого позволить. Епископ хочет, чтобы Англиканская церковь властвовала в Саруме, как в Средние века. Этого допустить нельзя!
Слушатели, среди которых было немало женщин, встретили ее слова громкими аплодисментами.
В конце встречи Джейн, разрумянившись от удовольствия, напомнила Мейсону, что пора объявить присутствующим о завтрашнем собрании.
– Сейчас не время, – пробормотал мистер Мейсон.
– Но вы же обещали меня поддержать! – возмутилась Джейн.
– Мисс Шокли, видите ли, при таком стечении народа… – краснея, возразил он.
– Вы дали мне слово, мистер Мейсон, – холодно заметила она.
Люди начали расходиться.
Джейн вскочила.
– Завтра в семь вечера состоится первое собрание Общества суфражисток! – выкрикнула она. – Здесь, в гостинице «Белый олень»!
Ее никто не услышал.
В шесть часов вечера горничная сказала мисс Шокли, что сегодня новолуние.
Полчаса спустя Джейн Шокли шла по тихому подворью.
Старый мистер Стурджес провожал на бал элегантную даму в древней деревянной коляске с кожаным балдахином, которая якобы предназначалась для того, чтобы сохранить в первозданной чистоте изящные атласные туфельки, а на самом деле была излюбленным средством передвижения обитателей соборного подворья. На Хай-стрит в телеге спала старуха.
Джейн весь день развешивала объявления о предстоящем собрании, однако особых надежд на успех не питала.
В гостинице она прождала целый час.
На собрание пришел только мистер Портерс, объяснив, что по зрелом размышлении он счел доводы Джейн убедительными.
Догадавшись, что его слова – ложь во спасение, Джейн милостиво позволила ему проводить ее домой.
Смутное, тяжелое время… На далеком Галлипольском полуострове остановлено победное наступление британских войск. На европейском театре военных действий союзники готовились к новой масштабной операции. Россия терпела поражения на Восточном фронте, и 5 сентября император Николай II взял на себя командование русскими войсками.
Смутное, тяжелое время… Вооруженный конфликт, начавшийся на Балканах, охватил всю Европу и принял затяжной характер.
На торги, проходившие в помещении театра на Нью-стрит, посетителей собралось немного. Аукционист для порядка выдержал небольшую паузу, деликатно кашлянул и, несколько опасаясь, что следующее предложение встретят презрительным смехом, торжественно объявил:
– Лот пятнадцать. Стоунхендж.
Единственный сын сэра Эдмунда Антробуса, владельца поместья, называемого аббатством Эймсбери, погиб на фронте, а вскоре скончался и сам баронет, и обширные земельные владения – в том числе и участок площадью тридцать акров, на котором находился Стоунхендж, – выставили на продажу.
Лет за десять до того американский предприниматель и филантроп Джон Джейкоб Астор пытался приобрести этот древний памятник за неимоверную по тем временам сумму в двадцать пять тысяч фунтов стерлингов, чтобы передать его Британскому музею, однако после долгих переговоров сэр Эдмунд от сделки отказался.
Интерес к Стоунхенджу проявляли и другие: в частности, представители так называемой Церкви вселенских уз предложили передать его в собственность акционерной компании друидов и собирателей древностей. В 1913 году был принят Закон об охране памятников старины, запрещавший уничтожение Стоунхенджа или вывоз его за пределы страны.
Торги шли вяло, а когда цена достигла 6 тысяч фунтов стерлингов, то предложения и вовсе иссякли.
Внезапно один из посетителей поднял руку.
Мистер Сесил Герберт Эдвард Чабб, проживавший по адресу: Бемертон-Лодж, Солсбери, с отличием окончил Кембриджский уни верситет, где изучал точные науки и право, однако в дальнейшем стал управляющим Фишертон-Хаусом, частной лечебницей для умалишенных в Солсбери, которая досталась его жене в наследство от дядюшки доктора Финча.
Мистер Чабб решил, что владелец исторического памятника должен быть местным жителем, а потому приобрел Стоунхендж за 6600 фунтов стерлингов.
В 1918 году мистер Чабб передал Стоунхендж государству.
В том же году Дэвид Ллойд-Джордж, премьер-министр Великобритании, даровал ему титул баронета.
Все с нетерпением ждали дня высадки десанта. Разумеется, точной даты начала операции никто не знал, даже верховный главнокомандующий. И все же, слава богу, война в Европе близилась к концу.
