Карим Лабаки не знал о признаниях Форуджи, касающихся намерений обоих шиитских террористов. Тридцати шести часов, даже по грунтовым дорогам, им бы вполне хватило, чтобы добраться до Абиджана. Перейти границу Берега Слоновой Кости было проще в пода-пода, чем самолетом. Но если бы они смогли побольше узнать об этом...
Малахитовая лягушка нажала на раздробленные пальцы, вызвав новые вопли ливанца, на которые из-за двери откликнулись проклятиями на арабском языке. Чей-то голос истерически завизжал:
— Отпустите господина Лабаки! Негодяи!
Тот, побледнев, смотрел на свою руку, придавленную малахитовым пресс-папье. Пот струился по его мертвенно-бледному лицу. Малко решил, что он уже был не в состоянии лгать. Он снова спросил ливанца, куда они направлялись, и тот прошептал:
— Не знаю, клянусь вам, они мне не говорили... Я их только приютил у себя.
У Малко не было времени проверять. Обнаружить двух террористов в центре Африки было не просто, даже если было известно, куда они направляются, как в данном случае. Нужно было знать кое-что еще.
— У них есть сьерра-леонские паспорта?
— Да, — на одном дыхании подтвердил ливанец.
— На какие имена?
Мышцы нижней челюсти Лабаки напряглись так, что под кожей выступили желваки, как будто он сам себя удерживал от ответа. Не колеблясь, Малко надавил на малахитовую лягушку. Эта информация была жизненно важной. Эдди Коннолли погиб из-за того, что пытался раздобыть ее.
Внезапно изо рта ливанца вырвался душераздирающий крик, слившийся с грохотом сильного взрыва снаружи. Дверь разлетелась в щепки от небольшого заряда, подложенного под створки с другой стороны. Малко разглядел в дыму людей в форме и палестинцев. Билл Ходжес обернулся со стремительностью кобры... С необыкновенной скоростью он сделал из своей винтовки восемь выстрелов. Послышались крики, началась суматоха, и сквозь развороченную дверь Малко заметил лежавшее поперек мраморного холла окровавленное тело.
Остальные попрятались.
Но ситуация становилась невыносимой. Чей-то голос с сильным арабским акцентом крикнул:
— Бросьте оружие! Сдавайтесь!
Дикий Билл лихорадочно перезаряжал винтовку. С озабоченным лицом он подошел к Малко.
— Надо удирать. Я знаю этих тупоголовых негров, они будут бить всех без разбора...
Малко посмотрел на мертвенно-бледное лицо ливанца. Несмотря на боль в руке, он немного пришел в себя. Из него уже ничего не вытянешь. Теперь надо было спасать свою шкуру.
— Мы уходим, — сообщил он Лабаки. — Не пытайтесь удрать, иначе я убью вас. Билл, дайте мне винтовку и займитесь им.
Они обменялись оружием. Билл Ходжес с недоброй улыбкой приставил дуло «кольта-45» к шее ливанца, заломив ему здоровую руку за спину. Малко подошел к двери. Прислонившись к стене, он крикнул:
— Сейчас мы выйдем вместе с мистером Лабаки. Освободите холл. При первом же выстреле он получит пулю в голову.
Никакого ответа. Он обернулся к ливанцу.
— Подтвердите им. По-английски и по-арабски...
Ливанец прочистил горло и выполнил требование Малко, добавив в заключение еще и фразу по-креольски. Ему хотелось спасти свою шкуру... В холле возникла суматоха. Малко подождал несколько мгновений и первым проскользнул туда, держа ружье в руках. Никого, кроме одного убитого палестинца и следов крови повсюду.
Он бегом пересек холл и подошел к двери, ведущей во двор. Спрятавшись, он увидел видневшиеся из-за всех углов головы. Решетка была закрыта, и стоявший перед ней «рейнджровер» загораживал ее... Малко прикинул свои возможности. Скала была неприступна. Если они пешком доберутся до леса в Стейшн Хилл, с ними будет легко справиться. Он посмотрел на гараж и заметил стоявший перед «мерседесами» совершенно новый девятитонный грузовик «лейланд».
Снова обратив взгляд в холл, он увидел секретаря ливанца, стоявшего в дверном проеме и с ужасом смотревшего на своего патрона, поддерживаемого для острастки Биллом Ходжесом. Лицо секретаря было в крови от удара прикладом, который нанес ему ирландец.
— Я вас умоляю, — пробормотал он, — не причиняйте вреда господину Лабаки. Это такой добрый человек.
Это зависит от вас, — воспользовавшись случаем, сказал Малко. — Я хочу, чтобы все солдаты освободили помещение. Если случится какое-нибудь недоразумение, он умрет первым.
— Но куда вы направляетесь? Вы никогда не сможете уехать...
— Это мои трудности, — прервал его Малко, — делайте, что вам говорят.
Секретарь пересек холл, подошел к офицеру ССД[42] и приступил к переговорам... Вся армия Сьерра-Леоне была здесь...
Малко перехватил взгляд Бамбе. Восхищенный. Слегка обеспокоенный. Не осознавая опасности, молодая негритянка спокойно следила за происходящим. Он проклинал себя за то, что втянул ее в это дело...
Вновь появился запыхавшийся секретарь.
— Все в порядке. Можете выходить. Стрелять никто не будет.
Карим Лабаки грубо вмешался в разговор по-арабски. Секретарь на все его вопросы отвечал «aiwa»[43]. Очевидно, ливанец не слишком доверял неграм. Снова началось хождение туда и обратно. На сей раз все уладилось. В напряженной тишине Малко вышел во двор и направился к грузовику.
