Роберт Мартенс в спортивном костюме бежал мелкой трусцой по своей тихой улице. На душе у него было спокойно. Пробегая мимо булочной, где хозяйничала хорошенькая молодая девушка, он улыбнулся ей. Она проводила глазами его атлетическую фигуру, и по восхищенному взгляду он понял, что в один прекрасный день ему достаточно будет войти в магазин, притиснуть ее к стене и взять без всяких проблем. Сознание собственной неотразимости опьяняло... Так же приятно, как убивать. Жандарм ускорил свой бег, вспомнив вчерашний вечер. Да, убивать и насиловать — два самых больших удовольствия в жизни. Да еще это ни с чем не сравнимое ощущение, когда словно бросаешь вызов всему миру, когда чувствуешь себя сильнее других... Не проходило дня, чтобы он не благословлял счастливое стечение обстоятельств, позволившее ему испытать это, променяв охоту на кабанов в Арденнах на куда более захватывающую охоту на людей. Он всегда был страстным охотником, но теперь это развлечение казалось ему пресным.
Он побежал медленнее. В голову пришла мысль о подружке Мандалы. Чтобы окончательно замести следы, он должен убрать ее и ее приятеля, который так упорно его преследует. Пусть даже ему не давали такого приказа. Глубоко вдыхая, чтобы наполнить кислородом свои огромные легкие, он принялся обдумывать дерзкий план, который позволит ему еще раз показать противнику, с кем тот имеет дело... Ничем при этом не рискуя. Лицо его расплылось в довольной улыбке.
Он дал себе срок — до конца года. Потом он избавится от своего арсенала, устроив так, что оружие непременно найдут, и этим окончательно собьет полицию с толку. Конечно, нелегко будет вернуться к жизни добропорядочного служащего... Но у него останется его тайна. Мало кому удавалось в жизни сделать то, что сделал он, остаться безнаказанным, да еще продвигаться потом по служебной лестнице.
За прошедший день Джордж Хэммонд, казалось, еще уменьшился. Он невесело улыбнулся Малко.
— Вы были нравы! Эксперты установили полную идентичность следов спермы на трусах, найденных возле убитых гошистов, и на теле Мандалы Кабиндо. Это был один и тот же человек; у него своеобразный генетический код, к тому же в сперме обнаружена безопасная, но довольно редкая инфекция.
— Так неужели с такими доказательствами на руках нельзя прижать этого Роберта Мартенса? — взорвался Малко. — Достаточно под предлогом медосмотра взять у него сперму и сличить.
Американец покачал головой.
— Теоретически да. Но жандармерия встанет на дыбы. У нас нет никаких весомых улик, ни одного конкретного факта. И главное — нет мотива. С какой стати всеми уважаемый сотрудник жандармерии станет совершать подобные зверства? Он на хорошем счету, один из лучших в Специальной сыскной бригаде... Кроме того, я уже сказал вам: если его изобличат, не поздоровится в первую очередь нам.
— Так что же, — заключил Малко, — спишем в графу убытков всех покойников, в том числе эту несчастную девушку, и я отправляюсь отдыхать в Лицен?
Джордж Хэммонд колебался.
— Я не то хотел сказать. Наше оружие по-прежнему в руках убийц, я из-за этого ночей не сплю... Но мне кажется, мы действуем не так... Надо было начать с поисков Фокса.
— Мы пробовали, — возразил Малко, — но мы ничего о нем не знаем.
Пролетел тихий ангел. Малко размышлял. Внезапно его осенило.
— Вообще-то есть одна нить, связывающая всех, кто замешан в этом деле, — задумчиво произнес он.
— Какая?
Джордж Хэммонд жадно ловил каждое его слово.
— Стрельба. Филип Бартон, Густав Мейер, Вальтер Пеетерс, убитый в «Харчевне Тамплиеров» — все они были членами стрелкового клуба в Эттербееке. Клуба, который, по словам вашего друга — журналиста Эрика Бонтана, служил прикрытием для горячих голов из ВНП.
— Верно, — согласился американец, — но нам и так известно, что все эти люди знали друг друга...
— Подождите, — прервал его Малко. — Мы знаем также, что в свое время в ВНП внедрился сотрудник госбезопасности.
— Точно.
— А что если это был Фокс?
— Почему вы так думаете?
Малко улыбнулся, его золотистые глаза заблестели. Кажется, он, наконец, нашел связь между всеми разрозненными деталями этого запутанного и кровавого дела...
— Слушайте меня внимательно, — сказал он. — В органах госбезопасности есть служба, призванная следить за всякой подрывной деятельностью в стране. Скорее всего это отдел по борьбе со шпионажем. Внедриться в ВНП наверняка было поручено сотруднику этого отдела.
— Да, и что же?
— Если он хорошо сыграл свою роль, то у него должны были сохраниться добрые отношения с товарищами по партии даже после роспуска ВНП. Поэтому если кто-то из них, например Мартенс, ему вдруг понадобился, не было ничего проще — он задействовал старые связи.
— Но зачем? ВНП больше не существует. И кто сказал, что Мартенс был членом ВНП?
