Взметнулся столб огня, во все стороны полетели стекла, куски металла. Дверцы отбросило на несколько метров.
Снова наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени да испуганными возгласами лежавших за машинами людей.
Огненные языки лизали машину, где никто больше не шевелился. Взрыв никого не оставил в живых...
Малко бросил «фал» в «мерседес», оставив лишь браунинг за поясом. Неужели придется подойти к «гольфу»? Над горящей машиной поднимался едкий черный дым.
Подойдя ближе, он увидел внутри два изуродованных до неузнаваемости тела. Капюшон водителя полностью сгорел, и в обугленном трупе можно было узнать останки Филиппа Орстелла.
Где же третий — ведь и Ханс Бевер говорил, что убийц было трое?
Успокоенные тишиной люди начали подниматься. У Малко оставалось мало времени. Он протянул руку и схватил лежавший между двумя трупами «фал». К счастью, на нем были перчатки — иначе ладонь приклеилась бы к раскаленному металлу. Вокруг плясали языки пламени, и Малко с тревогой подумал о бензобаке. Задержав дыхание, он дотянулся до заднего сиденья и достал еще один «фал» и автомат с отломанным прикладом.
За пистолетом Филиппа Орстелла, упавшим на пол, пришлось нагибаться дважды. Достать браунинг Роберта Мартенса оказалось куда легче.
Запах горелого мяса становился невыносимым. Малко отступил на шаг, глотнул свежего воздуха. Затем он ощупал пояс Роберта Мартенса и тут же наткнулся на связку ключей. Он дернул, но безуспешно. Выругавшись сквозь зубы, он принялся тянуть изо всех сил. Дышать становилось все труднее. Наконец связка оказалась у него в руках вместе с куском обгоревшего пояса.
Малко быстро отскочил и собрал свои трофеи. Взяв две винтовки и автомат под мышку, держа в каждой руке по пистолету, он добежал до «мерседеса», забросил все туда и выпрямился, обливаясь потом, в тот самый момент, когда бензобак «гольфа» взорвался. Людей, успевших подняться, взрывной волной вновь бросило на землю.
Где же третий убийца?
Пока Малко осматривался, со стороны автострады на бешеной скорости вырулил «сааб» и резко затормозил в нескольких сантиметрах от «мерседеса». Еще не стих скрип тормозов, как водитель выскочил из машины и замер, ошалело уставившись на пылающий «гольф».
Малко никогда его не видел — высокий, тощий, с длинными, падающими на лицо волосами. Блуждающий взгляд убийцы вдруг остановился на нем. Испустив яростный вопль, он метнулся к «саабу», и тотчас в руках у него появился «фал» с гранатометом — такой же, как у Малко. Достать свой Малко уже не успевал. Он выхватил из-за пояса браунинг, вскинул руку и выстрелил. Третий убийца выронил оружие и рухнул рядом со своей машиной.
Малко бросился к «саабу», подобрал гранатомет, прихватил оставшийся в машине автоматический браунинг и снова побежал к «мерседесу».
На том месте, где стоял «гольф», разгорался огромный костер.
Еще не вполне опомнившись, он сел за руль и дал задний ход, зацепив по дороге «сааб». Бойня продолжалась не больше трех минут. Малко был уже далеко на автостраде, когда его сердце забилось наконец в нормальном ритме.
Он взглянул на связку ключей, которую с таким трудом снял с убитого великана. Если Ханс Бевер сказал правду, кажется, неприятности Джорджа Хэммонда закончились.
Над Северным морем глухо урчал американский военный вертолет. Кроме экипажа на борту было только два человека — Джордж Хэммонд и Малко. Они летели милях в десяти от бельгийского побережья, над нейтральными водами.
— Честь принадлежит вам! — прокричал резидент ЦРУ, наклонившись к сидевшему напротив Малко.
Тот взял один из восьми запечатанных мешков и подтащил его к открытому люку. Небольшое усилие — и мешок камнем полетел вниз, в серую воду, которая тут же сомкнулась над ним. Глубина в этом месте была около двухсот метров... За ним последовали остальные мешки. Вертолет описал круг и полетел к берегу.
Луис Мигель Баямо запарковал свой старый серый «БМВ» на стоянке такси для туристов напротив отеля «Свободная Гавана» и захлопнул дверцу, даже не закрыв ее на ключ. Несмотря на номер, которым обозначались машины обычных граждан, все знали, что две антенны на крыше указывали на принадлежность к Ж-2, Службе государственной безопасности, внутреннему ответвлению ДЖИ[1].
Таксисты проводили глазами атлетический силуэт кубинца. Этому не надо было пичкать себя черной фасолью, которой питается средний кубинец, чтобы прибавить в весе. Под его гуаяберой[2] угадывались мощная мускулатура и плечи как у докера. С большими черными усами вокруг плотного рта и пышной темной шевелюрой он был самим воплощением латинского мужского начала. Женщина из Национальной революционной полиции, охранявшая вход в отель, загородила ему дорогу.
— Companero! A donde vas?[3]
Отели, где жили иностранцы, были закрыты для кубинцев. Луис Мигель Баямо достал бумажник и сунул ей под нос свой красный пропуск сотрудника ДЖИ.
— Soy trabahando, companera...[4]
Его взгляд упал на тяжелую грудь, обтянутую серой формой. Красивая девушка с удлиненным и тонким лицом покраснела.
