На этот раз она была одета в очень короткую мини-юбку, обнажающую сильные ноги, и в белую майку с короткими рукавами, так туго ее облегающую, что, казалось, она была нарисована на ее выпирающей груди... Из-за волос, все еще стянутых в хвост, ей можно было дать на вид лет двенадцать. Она искоса посмотрела на Малко загоревшимися глазами.
— Ты подумал обо мне? О моем выезде?
— Конечно, — заверил Малко.
— О! Огромное спасибо!
Она уже представляла себе, как улетает в Майами.
— У меня с собой также паспорт для Луиса Мигеля, — сказал он. — Мне нужно его обязательно увидеть.
— Хорошо, — сказала Херминия. — Поезжай по Малекону.
Он поехал тем же путем. Херминия обернулась и заругалась:
— Эти сволочи опять увязались за нами. Это невыносимо, они хотят меня достать.
В зеркало заднего вида он увидел белый свет фар. Скорее всего, обычное наблюдение. Благодаря Сальвадору, Ж-2 не нужно было особо усердствовать. От этих надо было оторваться прежде, чем они приедут на встречу к Луису Мигелю.
— Мы едем в то же место? — спросил он. — В дом свиданий?
— Нет, это заняло бы слишком много времени. Я знаю одно спокойное место в Мирамаре.
— А как его предупредить?
— Есть телефоны-автоматы.
Там Малко может привести их прямо к беглецу. Херминию, казалось, это не беспокоило. Не осознает опасности или продалась? Он должен быть начеку.
Через десять минут они проезжали в туннеле под Рио Альмендарес. Подъезжая к Пятой авеню, Херминия попросила его повернуть сразу направо на улицу А., и он выехал на пустынный пляж, где стояло несколько машин с выключенными фарами.
— Это здесь! — сказала она. — Остановись.
Малко выключил мотор, и наступила тишина, нарушаемая только шумом прибрежных волн. Машина с преследователями не появилась. Херминия закурила и вздохнула.
— Как мне надоела эта страна! Я так хотела бы оказаться в Майами! Говорят, там шикарно... Ты знаешь это место?
— Немного, — ответил Малко. — Там почти столько же кубинцев, как и здесь.
— Ах, как я рада, что поеду туда!
Херминия затушила наполовину выкуренную сигарету. Левой рукой она уже копалась в его брюках... Она владела в совершенстве своими руками, языком и большим ртом. Несмотря на то, что Малко знал, что он обязан этим не чувству, ощущение, которое он испытал, было тем не менее восхитительным. Он задрал ее белую майку и стал ласкать затвердевшие соски ее острых грудей. Херминия удовлетворенно вздохнула и продолжила свое дело с еще большим старанием... Когда она поднялась, в ее глазах играл огонек развращенности.
— Я обожаю это делать! — сказала она. — К тому же меньше риска заразиться СПИДом.
Да, ей не составит труда адаптироваться в Майами, если она туда приедет.
— Ну, я пошла, — сказала она. — Телефон-автомат здесь недалеко.
Она растворилась в темноте. Малко привел себя в порядок. Его мысль снова заработала. Он услышал шум удаляющейся машины и опустил стекло. Воздух был теплым, дул ветерок, волны Атлантики тихо набегали на песчаный пляж. Через несколько минут Херминия вернулась.
— Он нас ждет через четверть часа, — сказала она. — На углу улиц Ф. и 23-й, в квартале Ведадо. Поехали.
— А это не опасно?
— Он сам решает, а он крайне осторожен.
Малко рванул с места, удаляясь от пляжа, и вновь поехал по улице А., затем нырнул в туннель. С безразличным видом Херминия курила. Он заметил за ними хвост, когда они уже миновали половину проспекта Линеа. Это была старая «лада» с двумя пассажирами. На крыше машины раскачивалась длинная антенна. Малко толкнул Херминию локтем.
— Ты видишь, что у нас творится сзади?
Она обернулась.
— Ах мерзавцы!
Ее тонкие черты лица исказились от ярости и ужаса.
— Давай туда не поедем! — сказала она. — Отвези меня домой.
— Мне нужно его увидеть, — настаивал Малко, гораздо более взволнованный, чем ему хотелось казаться.
Что означала эта неотступная слежка? Неужели Ж-2 перестало доверять Сальвадору Хибаро? Он повернул направо на Пасео и стал спускаться на юг. «Лада» последовала за ними. Он лихорадочно искал способ, как оторваться от нее. Канадский паспорт и флакон с краской жгли ему карман. С искаженным от страха лицом Херминия без конца поворачивалась в сторону преследователей.
Баямо слегка оттянул затвор «Макарова» и убедился, что патрон находится в стволе. Из-за постоянной тревоги и большой нагрузки он сбросил с момента своего побега семь килограмм. Теперь он занимался тем, что крутился у раскаленной печи по шесть часов в день и выпекал пиццу. От этой работы пот с него тек ручьем.
К тому же, каждую секунду он ожидал появления своих бывших приятелей...
Тем не менее, он принял максимум предосторожностей. Кроме Херминии, он ни с кем не встречался. Его убежище было относительно надежным. Оно принадлежало типу, которого он держал на крючке из-за различных спекуляций и которому он спас жизнь. Он держал пиццерию и нанял Луиса Мигеля поваром. Таким образом, Баямо не имел контактов с клиентурой. После работы он запирался в крошечной комнатке за кухней. Одна роскошь — это телефон в комнатке, его единственная связь с внешним миром.
