Он взял атташе-кейс. Внутри него находился другой. Он открыл его, и Малко увидел одежду и обувь.
— Все это канадского производства, — объяснил Джеральд Свэт. — И кроме того, там есть маленький сюрприз.
— Какой?
— Перегородки этого атташе-кейса сделаны из не обнаруживаемой никакими средствами взрывчатки. Она представляет собой пятисотпятидесятиграммовый заряд. С ним вы сможете пройти любой контроль в аэропорту.
— А как использовать эту взрывчатку?
Американец закрыл атташе-кейс и показал Малко два запора.
— Чтобы открыть его, надо установить бегунки на «нуль». Если вы поставите левый бегунок на «849» и правый — на «134», он взорвется через три минуты...
Малко еще не знал, как он сможет это использовать, но в его положении все могло пригодиться.
— Я благодарю вас, — сказал он. — Но это не решает всех наших проблем. Как обстоит дело с переброской?
— Сегодня утром «Куэрнавака» будет в Кайо Ларго.
Капитана зовут Фернандо Лопес. Судно станет на якорь в порту Кайо Ларго. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Кубинцы предоставили разрешение на пребывание в течение семидесяти двух часов максимум.
Малко достойно встретил этот последний удар. Херминия находилась в руках Ж-2. Луис Мигель прервал связь, и Малко не знал адрес его убежища. И в довершение всего, у него было лишь три дня, чтобы подготовить выезд перебежчика под носом кубинских спецслужб.
— Вы понимаете, что мы находимся на грани провала, — заметил Малко. — Раньше завтрашнего дня Баямо не даст о себе знать...
Американец покачал головой.
— Знаю, но эта часть операции находится не в моем ведении. До этого кубинцы выдавали недельные визы.
— А если использовать Гуантанамо?
— Невозможно. Пентагон — решительный противник всяких операций подобного рода, затрагивающих его базу. Это его окончательное решение. Таким образом, нам остается «Куэрнавака» или ничего. И обратите внимание на следующий факт: они будут в порту весь день. Обычно судно отправляется на ловлю крупной рыбы ежедневно в шесть утра и возвращается в полдень. Или же надо обеспечить свое прикрытие.
— Хорошо, — сказал Малко. — Мне остается встретиться с Луисом Мигелем, сделать снимок, вручить его вам вместе с паспортом и затем забрать его. Если до того нас не арестуют, то нам останется лишь удирать через Кайо Ларго, предварительно оторвавшись от агентов Ж-2, которые, Разумеется, идут по моим следам... Вы виделись с вашим блестящим сотрудником Сальвадором Хибаро?
— Нет, а что?
— Надо его «подпитать», иначе он забеспокоится. Я этим займусь.
— О'кей, завтра встретимся здесь в это же время.
— Это будет слишком быстро, — сказал Малко. — Я лучше воспользуюсь помощью Сальвадора, это укрепит его доверие к нам.
— Как хотите, но помните — вам осталось три дня!
Они обменялись продолжительным рукопожатием Джеральд Свэт вышел первым. Малко проводил взглядом удаляющуюся клетчатую куртку и взял свой заминированный атташе-кейс. В случае крупной неприятности он всегда обеспечит ему достойный выход из положения, ибо Малко не собирался заживо гнить в кубинской тюрьме.
Сейчас в первую очередь необходимо было узнать, что стало с Херминией, а потом вновь встретиться с Баямо.
— Como esta, guapita?[33]
Вкрадчивый и веселый голос Фаусто Моралеса заставил Херминию съежиться в неком подобии зубоврачебного кресла, к которому она была привязана ремнями. Она находилась в одном из подвалов пятнадцатиэтажного здания, стоящего на углу улиц М. и 11-й. Его занимало управление "Ж" — один из отделов ДЖИ, то есть контрразведка. В подвалах размещались камеры и комнаты для допросов. Чтобы вырвать признание у подозреваемого, контрразведка могла держать его неделями и месяцами. Ее руководитель — генерал Оросман Пинтадо, которому оказывал содействие полковник КГБ, — отвечал только перед Фиделем.
Фаусто Моралес подошел к Херминии и приподнял ей голову. У нее дрожал подбородок. Из-под ее помятой мини-юбки выглядывали мускулистые ноги и черные трусики. Она провела ночь в камере в наручниках, которые туго стягивали ее руки за спиной. Ее избили и слегка изнасиловали: но это было в порядке вещей.
В маленьких глазках ее мучителя сверкала злобная радость. Херминию уже допросили, но она ничего не сказала, без конца повторяя, что не знает, где скрывается Луис Ми1-гель, и ничего не может сообщить о туристе, который волочился за ней. Учитывая, что в сумочке у Херминии нашли доллары, ей в любом случае была обеспечена тюрьма... Но это было не то, что от нее хотели. Фаусто Моралес наклонился к ней.
— Guapita, vamos a echar une parafada...[34]
He в состоянии ответить, Херминия проглотила слюну. Созлобной усмешкой он потянул ее за волосы назад, от чего выпятились острые груди, и спросил:
— Ты знаешь мое прозвище?
В ответ она отрицательно покачала головой.
— "Сакамюэлас" — зубодер. Это тебе о чем-нибудь говорит?
