– Какой ещё день рождения? – в совсем-совсем чуточку успокоившемся голосе хозяина дома едва заметно промелькнуло что-то похожее на слабое желание если уж не простить, то хотя бы не нарушить слишком грубо элементарных законов гостеприимства и без кровопролития, по возможности мирно выпроводить хоть и наипоследнего распаскудника, но всё же собственноустно приглашённого гостя.
– Двадцать пять мне вчера стукнуло, юбилей между прочим, а день тяжёлый выдался. Вот я с устатку да с расстройства и опьянел сильнее обычного. А с пьяни что, никто не чудил никогда?
– Двадцать пять, говоришь… и можешь пачпорт показать? – природная простецкая доброта предательски всё подталкивала и подталкивала мужика к извечному компромиссному «а, может, и в самом деле не со зла это всё».
Паспорта с собой у Егора не оказалось, и лихорадочно дрожащими руками он поспешно вынул из кармана брюк служебное удостоверение,
суетливо подал его мужику.
Взяв в руки тёмно-красные корочки с золотой тиснённой надписью на обложке, тот повертел их в руках, но раскрывать не стал: что толку, ведь в удостоверениях возраст не пишут, а имя, фамилия и должность гостя ему были изначально мало интересны. Тусклым голосом пробормотав: «Садись, поехали, комса хренова», он зашёл на минуту в дом и, вернувшись, с разгону запрыгнул на телегу. Взяв в руки вожжи, стоя во весь рост, как и вчера в момент первой их встречи, но заметно менее залихватски крикнул:
– Н-но, сявая!
– Так вы меня прощаете? – заискивающе спрашивал много раз подряд Егор по пути до Чуйского тракта, и всякий раз натыкался на полное молчаливое равнодушие собеседника.
И уже когда приехали, он, спрыгнув на землю, услышал, наконец, желанное:
– Еслив, токо… в честь дня рождения. Что с городского возьмёшь…
– Совсем-совсем, всерьёз?
– Совсем. Наполовину даже хвост собаке не рубят.
И только тут Егор вспомнил, что и сам так и не представился хозяевам хотя бы по имени, и не знает, как зовут этого невероятно в наши времена человечного человека, имевшего полное право как минимум хорошенько поколотить непутёвого гостя, но, похоже, действительно готового великодушно простить его.
– А как вас хоть зовут-то?
– Меня? Ну, Сашка.
– Александр, э-э… а по батюшке?
– Да ладныть! Сказано, Сашка, и – нормалёк.
– Спасибо вам… счастливо, э-э… Саш!
– Н-но-о, сявая!
