Саспыга полностью

Думаю: не буду поднимать глаз, и тогда темнота скроет все лишнее.

Думаю: я никогда и никому не расскажу эту историю. Я не расскажу ее даже себе.

Я вцепляюсь пальцами в землю, вырывая клочья травы, и мое дыхание превращается в сухой свист. Корни травы пахнут горькой плесенью. Мое поле зрения сжимается до круга размером чуть больше тарелки; в него попадают только трава, лихорадочно подрагивающая саспыжья лапка и камень, отколотый от одной из белых скал. Я вспоминаю, как мы с Ильей рассматривали эти скалы в бинокль, сверху, с его любимой секретной точки, и мечтали, как доберемся до них, посмотрим вблизи сами и покажем другим. Я больше никогда не увижу и не почувствую ничего подобного. В моей жизни больше не будет ничего красивого и интересного, потому что я никогда не смогу поднять глаз.

И мне даже не будет от этого грустно.

– Не хочу, – говорю я

и смотрю в лицо саспыги, почерневшее сморщенное личико в облаке серых перьев, и говорю:

– Привет, Ася.

Старикашку Имбиря, морду рыжую, нашел Ленчик на тропе над речкой, там, куда Имочка никогда не забредал, но где его удобно было оставить, никому не попавшись на глаза.

А по ночам иногда вдруг подсаживается к костру городской на вид мужик, плачет и говорит, что ищет свою девушку, а сквозь самого огонь виден, – и тут надо не подавать виду и предложить ему что-нибудь сладкое; тогда он вежливо откажется и уйдет.

Стертые ноги хорошо лечить кашицей из лопуха; если попросить, Наташа нарвет его на краю огорода, там, где он особенно сочный, а Аркадьевна закинет листья в блендер.

Саспыгу можно не есть.