Вторая книга Лазарева являет еще большее отступление автора от канонов индийской философии. С точки зрения последней, закон кармы действует сам по себе, и у него нет своего рода «судебных исполнителей». Действие закона кармы не персонализированно ни в ком. Действие человека само порождает свое следствие. Усилить или погасить его могут лишь действия самого же человека. Если человек копил добро и духовное благо в одной своей жизни — то индивид, порожденный итогом жизни такого подвижника, также будет способен к духовному восхождению и к прибавлению духовного капитала к тому, через который он был приведен в бытие.
С точки зрения Лазарева, все обстоит весьма иначе. Есть некая инстанция, которая разумно управляет течением кармы. У нее есть свой план относительно людей. И судьба человека, условия его нового рождения зависят не от того, как раньше жили составляющие его элементы, а от того, какой смысл вкладывает в это его воплощение некий «Владыка Кармы».
Лазарев называет его Богом. И в его представлении Божественный Промысл работает с человеком так: «Чтобы накопить духовный потенциал, он должен был пройти полную нищету и не упасть при этом духом. Вынести самые тяжкие удары судьбы. Происходящие события заставят его усомниться в разумности и справедливости окружающего мира, и чтобы сохранить свой потенциал, он должен быть устремлен к Богу. Потом человеку дадут физическую ущербность, а не материальный капитал. В следующей жизни ему дадут возможность вырваться вперед, почувствовать себя намного способнее других и тут же пошлют смерть, чтобы ощущение превосходства над другими ассоциировалось у него со смертью. Так постепенно будут увеличивать амплитуду, даруя все больше земных возможностей и счастья, а потом разом разрушая все это, чтобы человек постепенно перемещал цель жизни на любовь к Богу»[1112]. «В этой жизни к деньгам допускают того, кто в прошлой их не имел и о них не думал»[1113].
Так кто же допускает или не допускает человека к деньгам? Кто сознательно дает ему возможность жить радикально в иных условиях, чем в прежней жизни? Кто заботится о том, чтобы человек не впадал в некоторые грехи, а для того заранее, до их совершения дает ему болезни, препятствующие той или иной страсти («Зацепка за мудрость… блокируется эпилепсией, шизофренией, диабетом, астмой, онкологией, сердечно-сосудистыми заболеваниями»[1114])? Кто, наконец, убирает человека из жизни именно из опасения, как бы тот не испортил себе карму?
Так можно говорить только с позиций теизма. Если Лазарев всерьез настаивает на этих своих мыслях — он должен покинуть индийскую философию, покинуть оккультизм и принять библейское понимание Бога. Бог — вечный и самосознающий разум, Дух, который есть Любовь и который в своей свободе и в своей любви вне Себя создал мир как материальный, так и духовный. Вечный Бог по ту сторону времени и пространства, Бог создал космос, но Бог не есть ни космос, ни его законы.
Но если Лазарев примет последовательно теистическую позицию, то будет невозможно писать бессмыслицу вроде «Есть Бог-Отец, Бог-Сын, Бог-Дух. Бог-Сын — материя, Бог-Дух — поле, пространство, Бог-Отец — то, что их рождает вместе»[1115]. Лазареву придется осознать, что космос — это отнюдь не Бог. Бог — это не «космическая энергия» или «поле», или «единство вещество-энергия» («Информация, энергия, вещество составляют единое целое. В христианстве — понятие Святой Троицы»[1116]). Это — Создатель мира. И именно потому, что Бог не есть ни мир, ни его часть, Он может менять то, что случается в мире. Всемирную кармическую цепь может остановить Тот, Кто не скован ею.
Если нет евангельского Бога, о котором Отцы говорили, что вся бездна грехов человека перед Его любовью — что горсть песка перед морем, то человеку нет послабления от слепого действия безликого и нерассуждающего закона кармы. Как однажды написал сам Лазарев, «система полевой регуляции — это обратная связь Вселенной. Суть ее заключается в том, что любое действие человека, хорошее или плохое, через единство информационно-энергетического поля Вселенной возвращается к нему обратно»[1117].
Может быть, Лазарев пересмотрел свои взгляды и отказался от понимания Бога как «системы полевой регуляции», которую он отстаивал в первой своей книге. Но в таком случае (хотя бы для того, чтобы не отягчать своей кармы) имело бы смысл во второй книге повиниться перед читателями: «простите, уважаемые, я ложно говорил о Боге, я говорил о том, что дурно понимал, но теперь мой взгляд стал более близким к Евангелию, а потому я прошу вас забыть то, что я говорил о Боге и Карме в первой книге и прошу простить мне мое невежество». Пока же таких слов от Лазарева не слышно, и потому остается констатировать, что Лазарев сервирует на стол читателей традиционное блюдо российского интеллигента под названием «каша в голове».
