— Наверное, это и есть недоброй памяти барон Мерц… Как там в летописи? «…Ушел походкою неровной, влача иззубренный спадон, в подвалы мрачного донжона…». Вон, кстати, под стеной его эспадон и валяется — действительно, весь в зазубринах. Видать, он, когда понял, что уже не выкрутится, решился на крайнюю меру — знал ведь, что живым ему отсюда не выбраться — и, запершись в подвале, активировал вот это колечко… — Макс с ладони показал свою добычу Эльке, — Воткнул его прямиком в поток чистой энергии — и потом ещё целое столетие все шарахались от этого места. Хотя ему самому тоже нелегко умиралось — видишь, как скорчился…
— А что там за надпись на кольце?
— Без понятия, — он пожал плечами, — руны какие-то, совсем незнакомые…
— Ясно. А откуда здесь поток энергии?
— Да сам бы хотел узнать. Кстати, ты его видишь?
— Нет. А должна?
— Н-да, дела… Интересно, чему же тебя Хильда учила? Крестиком, что ли, вышивать?
Элька надулась:
— Многому учила, а крестиком я и до неё умела!
— Ну, а как в таком случае у вас, у кондовых ведьм, называется манипуляция, когда смотришь не простым зрением, а магическим, ну — когда плетения видны?
— Да так и называется — смотреть. Суть смотреть.
— А ты, когда шла, как смотрела?
Ведьма взорвалась:
— Да я, когда мы в подвал сломя голову неслись, кроме твоей спины вообще ничего не видела! А потом — раз — и свет погас! Какая ещё к бесу — суть?
— Тихо-тихо-тихо… — примирительно поднял ладонь Максим, — понял, виноват, исправлюсь. Вот прямо сейчас и исправлюсь. А ну-ка, — он взял её под локоток и развернул к центру зала, — во-он там — суть поищи…
— Ух ты… Красотища какая… — восхищённо пролепетала Элька и как сомнамбула двинулась в сторону луча.
— Ты только того… не балуйся с ним, я тебя и так оттуда под самую завязку накачал…
Девушка резко обернулась:
— Когда это?
— А когда ты без сознания лежала.
— Я… лежала… а ты — чего ты делал?..
Максима неожиданно задели эти подозрения, и он скептически прищурился:
— А я пользовался твоей беззащитностью. Самым циничным образом.
— Ты… ты… — ведьма начала лихорадочно проверять состояние своего костюма.
— Эль, ну ты чего, — понял, что перегнул палку Максим, — пошутил я. И вообще — солдат ребёнка не обидит…
— Что-о? Я — ребёнок?! Да я уже… Да ты… Да…
Макс увидел, как из уголков её глаз выкатились две огромные слезищи, и, набирая скорость, заскользили по щекам. Как заворожённый он проследил за их полётом, пока они не разбились о пол, и снова поднял взгляд на Эльку. Видеть этот подрагивающий подбородок, и то, как набухают две новые слезы, было выше его сил. Сделав шаг и взяв её за плечи, он заглянул в чёрные провалы Элькиных глаз и как можно мягче сказал:
— Эль, ты чудесная девушка. А я неудачно пошутил. Прости, а?
— Ты… ты правда не считаешь меня ребёнком?
— Элли… Да так шутят у меня дома, по поводу и без… И только слепой не увидит, что ты не ребёнок. А я — тем более. Ну, что — мир?
— Мир… — шмыгнула носом девушка. — Ладно. Тогда я пойду на луч посмотрю, ага?..
— Давай. А я попробую разобраться, откуда он такой взялся.
Наряду с магнетическим, в этом куске вселенной существовало и геомагическое поле планеты, окутывающее её всю густой сетью потоков чистой энергии. Эти течения были достаточно широки и обладали сравнительно невысокой плотностью, будучи похожи скорее на ветер, но уж никак не на упругую струю из пожарного брандспойта. А то, что видел сейчас перед собой Макс, больше походило как раз на последнее, что автоматически относило такую вариацию поля к разряду аномальных.
У потока всегда присутствует направление течения, и маги его хорошо ощущают, в любой момент зная, чем — лицом, боком или спиной — они повёрнуты к «ветру». Вот и здесь, когда ещё Грей, восстанавливая силы, зачерпнул энергии из луча, его направленность им определилась без труда, можно сказать — рефлекторно. Поэтому он, не задумываясь, сразу двинулся в сторону его истока, вернее, к той стене, из которой поток вытекал.
А вытекал он не просто из стены: при ближайшем рассмотрении оказалось, что в эту самую стену вмурован очень крупный кристалл горного хрусталя — просто-таки гигантских размеров кристалл, этак в полцентнера весом — из которого и бил через зал узкий и до невозможности плотный луч чистой энергии. Но, чтобы такое количество энергии сконцентрировалось в одной по сути точке, требовалось что-то наподобие собирающей эту энергию линзы, притом размеры такой линзы воображению поддавались с трудом…
