Сатья Саи Гита полностью

Не освободив голову от всего бесполезного, невозможно вложить в неё Священного Учения. Поэтому желанием Шуки было выявить все эти низкие чувства. Он хотел, чтобы его ученики излили всё скверное и грязное, что находилось в их разуме. Он знал, что пока в их сердцах таится привязанность и злые чувства, они не смогут воспринять Божественного Учения. Поэтому он принудил их пройти этот процесс очищения.

Тем временем с большим волнением Джанака спешил, чтобы присутствовать во время речи. Шука заметил приближение Джанаки. Его можно было видеть издалека, потому что Джанака обычно не приезжал один. Хотя Джанака не был заинтересован в том, чтобы приводить министров и слуг, они неизменно сопровождали его, чтобы обеспечить безопасность царя и его охрану. Вскоре все люди поняли, что едет царь Джанака. Войдя на территорию, где обычно выступал мудрец, Джанака простёрся перед гуру и смиренно попросил прощения за опоздание; затем он положил свою циновку, сделанную из травы дурба, и сел.

Шука тотчас же начал свою речь. Однако ненависть в сердцах молодых учеников, которые там собрались, уже принесла свои плоды. Их лица стали меняться из-за неприязни к Шуке и царю Джанаке.

“Посмотрите на Шуку! — рассуждали они. — Всё, что его волнует — это как бы угодить царю. В этом вся его Веданта”.

Огонь, выявивший привязанности последователей

Шука решил преподать урок всем собравшимся там людям, которые таили такие злые чувства. Через некоторое время он неожиданно прервал свою речь и сказал:

“Джанака, посмотри на своё царство. Там пожар!”

Царь Джанака, который закрыл глаза и был полностью поглощён, слушая Священное Писание, не обратил ни малейшего внимания на эти слова. Он настолько сосредоточил свой разум на Веданте, что ничего, кроме Веданты не было у него в мыслях. Однако собравшиеся увидели пламя и дым, поднимавшиеся над городом. Некоторые из учеников, думая о своих родственниках и пожитках, побежали в столицу Миттиланпур. Вся привязанность, глубоко скрытая в их сердцах, поднялась на поверхность и полностью проявила себя.

Через несколько минут Шука сказал царю Джанаке:

“Джанака, огонь уже распространился на твой дворец”.

Но и тогда Джанака не обратил никакого внимания на заявление Шуки; он не сдвинулся с места. У него было истинное чувство анашакти — полной непривязанности и безразличия ко всему земному. Его интересовала только Атма; он был поглощён лишь Атмой и кроме этого у него не было никаких других чувств.

Среди присутствующих на этом выступлении было несколько известных пандитов и знаменитых учёных, имевших мировую известность. Шука хотел продемонстрировать им, что хотя они были великими учёными, но от своих привязанностей они не избавились. Когда эти учёные увидели языки пламени, они испугались; обратившись к царю Джанаке, они стали его молить:

“О, царь! О, царь! Сделай хоть что-нибудь, чтобы спасти нас от этой страшной катастрофы!”

Но Джанака вошёл в состояние Самад’и: он наслаждался блаженством Атмы.

Слёзы радости катились по его щекам. Он ни на минуту не отвлёкся от священных мыслей, на которых сосредоточил своё внимание. Шука наблюдал за состоянием Джанаки и был очень доволен. Через некоторое время ученики, бросившиеся в столицу, вернулись, говоря, что фактически пожара там не было. Тогда Шука начал объяснять ученикам значение всего, что произошло.

Шука сказал:

“Дети, я задержал своё выступление на два часа не потому, что Джанака — царь и, следовательно, очень важный человек. Я медлил с речью потому, что он достоин этого: он истинный шишйа (искатель), и я уверен, что таких, как он, надо ждать. Так как он избавился от эго и гордыни, так как в нём есть истинное смирение и самоотверженность, он имеет право задержать моё выступление. Вы слушаете всё, что говорится, но не слышите и не претворяете это на практике; поэтому у вас такого права нет.