Уже фригийцы жатву видят десятуюВ осаде, в жутком страхе; и колеблетсяДоверье эллинов к Калханту вещему.Но вот влекут по слову бога ДелийскогоДеревья с Иды. Вот под секирой падаютСтволы, из коих строят коня зловещего.Разверзлись недра, вскрыт потайной ковчег коня,Чтоб в нем укрыть отряд мужей, разгневанныхДесятилетней бойней. Скрылись мрачныеВ свой дар данайцы и затаили месть.О родина! мнилось, прогнан тысячный флот врагов,Земля от войн свободна. Все нам твердит о том:И надпись на коне, и лукавый лжец Синон,И собственный наш разум мчит нас к гибели.Уже бежит из ворот толпа свободная,Спешит к молитве; слезы по щекам текут.Да, слезы рождают радость пугливых душ.Их прежде страх выжимал… Но вот, растрепав власы,Нептуна жрец, Лаокоон, возвысил глас,Крича над всей толпой, и быстро взметнул копье.Он метит в чрево, но ослабил руку рок,И дрот отпрянул… Так оправдан был обман.Вотще вторично он поднимает бессильно дланьИ в бок разит секирой двухконечною.Загудели в чреве юноши сокрытые,Колосс деревянный дышит страхом недругов…Везут в коне плененных, что пленят ПергамИ бой закончат новым хитроумием.Вот снова чудо! Где Тенедос из волн морскихХребет подъемлет, там, кичась, кипят валыИ, раздробившись, вновь назад бросаются,Так часто плеск гребцов далеко разносится,Когда в тиши ночной в волнах корабли плывутИ громко стонет гладь под ударами дерева.Оглянулись мы: и вот два змея кольчатыхПлывут к скалам, раздувши груди грозные,Как два струга, боками роют пену волнИ бьют хвостами. В море гривы косматыеОгнем, как жар, горят, и молниеносный светЗажег валы, от шипа змей дрожащие…Онемели все… Но вот в священных инфулах,В фригийском платье оба близнеца стоят,Лаокоона дети. Змеи блестящиеОбвили их тела, и каждый ручкамиУперся в пасть змеи, не за себя борясь,А в помощь брату. Во взаимной жалостиИ в страхе друг за друга смерть застала их.Спешит скорей отец спасать сыновей своих.Спаситель слабый! Ринулись чудовищаИ, сытые смертью, старца наземь бросили.И вот меж алтарей, как жертва, жрец лежит,Жалея Трою. Так, осквернив алтарь святой,Обреченный град навек отвратил лицо богов.Едва Фебея светлый свой явила луч,Ведя за собою звезды ярким факелом,Как средь троянских войск, оглушенных вином и сном,Данайцы вскрыли дверь, и вышли вон бойцы.Осмотрев оружье, вожди расправляют грудь.Так часто, разлучась с Фессалийским ярмом, скакун,Пускаясь в бой, прядет могучей гривою.Обнажив мечи, трясут щитами круглымиИ в бой бегут. Один опьяненных бьетИ превращает в смерть их безмятежный сон,Другой, зажегши факел о святой алтарь,Огнем святынь троянских с Троей борется.
