— Нам не о чем с тобой разговаривать, Даша, — совершенно спокойно и совершенно серьезно проговорил Жека. Странно, он даже пристыженным не выглядел, но следующие его слова буквально выбили почву из под ее ног. — Нас не было, нет и не будет. Не после того, что я видел вчера в кабинете Воронова. Ты меня не любишь, признай это. А что до Жени… не совершай ошибки, она твоя подруга. А то что она сегодня ночью помогла пережить твое предательство… во всем виноват я. Я один.
Даша стояла и непонимающе глядела на него. Он все знал? Как? Она сглотнула. Один неверный шаг рушит весь план. Она не могла позволить этому произойти!
— Я… я… — но из ее рта не могло вылететь ни одного осмысленного слова. Что тут скажешь? Она изменила ему, он изменил в ответ. — Ты решил мне отомстить таким образом?
Женя как-то странно улыбнулся, смесь нежность и какого-то обожания появилась на его лице. Только эти чувства были предназначены не Даше…
— Нет, Даша, — спокойно ответил Жека, — я бы никогда не стал использовать Женю таким образом. Она слишком чиста для этого. Я не знаю, что именно между нами произошло сегодня ночью, но она помогла мне, освободила… от тебя. Мне больше не причиняет боль то, что я увидел вчера. Мне стало спокойно. Впервые за долгое время я спокоен. И все это благодаря ей.
Даша завороженно смотрела на Жеку. Внешне все тот же, но что-то изменилось… сильно поменялось в нем.
— А вот тебе Даша стоит задуматься, что ты творишь, — спокойно проговорил он. — Ты ведь хороший человек. Не позволяй своей обиде и боли лишить тебя этого.
С этими словами, он нежно улыбнулся ей и погадив по щеке, улизнул из комнаты, без сомненья, чтобы найти сбежавшую Женю. А Даша так и осталась стоять, пытаясь понять, когда же ее планы пошли под откос.
Жека даже не подумал прикрыться, так и выскочил голым в коридор. Не раздумывая, он бросился к комнате Жени, которая находилась по соседству с Дашиной комнатой. Когда он пробегал мимо лестницы, с третьего этажа как раз спускался Макс. Немногословный телохранитель Виталия критически оглядел Жеку с ног до головы.
— На нудисткий пляж собрался? — спросил он, посмеиваясь.
Евгений решил не отвечать на высказывание. Сейчас было главным поговорить с Женей. Так что он поспешил дальше, к комнате и буквально ворвался к Вавиловой.
Девушка сидела на кровати, опустив голову на руки, и тихо плакала. Не говоря ни слова, Алексеевский подошел к ней, сел около нее и, притянув к себе, обнял. Девушка доверчиво прижалась к нему, тихо всхлипывая, а мужчина все крепче прижимал ее к себе и аккуратно гладил по растрепанной головке. Ее слезы действовали на него странно, хотелось прижать ее к себе, оградить от всего мира, заставить высохнуть слезы на ее щеках и дать причину для улыбки.
— Женя, не надо так, — тихо проговорил он, — Даша сказала это с горяча…
— Но в чем-то ведь она была права, — устало ответила девушка, отстраняясь от его плеча и с удивлением понимая, что он абсолютно нагой. — Жека, а почему ты голый?
— Тебе напомнить, кто содрал с меня вчера одежду и разбросал по всей комнате? — лукаво спросил Алексеевский. — Не было времени ее искать…
— Можно было хотя бы халат накинуть, — намек на улыбку появился на губах Жени.
— Можно, — согласился Жека, — только я не додумался, мысли заняты были кое-чем другим.
Женя слабо улыбнулась, но практически сразу же нахмурилась.
— Мы не должны были этого делать, — проговорила она тихо.
— Если ты из-за реакции Даши, то… — начал Жека, но Орхидея его перебила.
— Именно из-за реакции Даши, — сказала она, опустив голову. — Понимаешь, у меня ведь… не так много друзей, как можно подумать. Даша была мне преданным другом много лет, ее не интересовала моя популярность или мои деньги. Это дорогого стоит. И я знала, как она отреагирует на то… то что я пересплю с тобой. Я не должна была этого делать. Я не должна была рисковать нашей дружбой…
Слова Евгении давались с трудом, она говорила с придыханием, делая паузы. Обвинения Даши сильно ее задели.
— Не вини себя, — проговорил он, — я виноват, ты — нет.
Женя опять выдавила из себя слабую улыбку. Такая самонадеянность была присуща Алексеевскому. Большинство людей эта черта жутко раздражала в нем, но ее, похоже, забавляла.
— Насколько я помню, в сексуальном акте участвуют двое, — возразила она, — и никто вчера никого не принуждал. Всё было взаимно. Так что брать полностью вину за произошедшее на себя глупо, Женя.
Вавилова протянула к нему руку и погладила по губам. Ее легкое прикосновение всколыхнуло в нем память о ласках, которые она ему дарила ночью, и желание снова завладело им. Но кое-что было сейчас важнее, чем его плотские желания.
— Ты жалеешь? — этот вопрос дался ему нелегко. В глубине души он дико боялся, что она сожалеет о прошедшей ночи.
— Как ни странно, но нет, — ответила она, мягко гладя его по щеке. Казалось, ей доставляло наслаждение просто касаться его. — Не смотря ни на что, прошедшая ночь была лучшей в моей жизни, и я не променяла бы ее ни за что на свете.
