— Сколько надо, столько и подождете, — отрезал Бес, внимательно наблюдая за реакцией Виталия. Но мужчина спокойно пожал плечами и продолжил свой путь к дому. За ним последовали и его парни.
Мелодия звонка оборвалась, а потом зазвучала снова, только Денис не спешил взять трубку. Он прошел к воротам и пронаблюдал, как Воронов, Верный и Грек зашли в дом, и только тогда ответил на звонок.
— Геля, — только и произнес он.
— Здравствуй, Денис, — поздоровалась с ним Ангелина своим мягким, тихим голосом и замолчала.
Эта тишина всегда успокаивала его. В данный момент было не место и не время для их привычного способа «общения». Сейчас этот звонок был ни к чему, и мужчине не нравилось, что он не смог проигнорировать его. Ведь это было так просто сбросить звонок. Но этого не сделал, от этого начал потихоньку заводится.
— Геля, зачем ты позвонила? — сухо и без эмоций. Бес даже если бы захотел привнести в свой голос немного нежности и любви, просто не смог бы. Его голос просто не приспособлен к этому.
— Неспокойно мне, — тихонько выдохнула она.
Денис выдохнул, пытаясь справиться с диким раздражением. Он никогда не мог понять эту женщину.
— Что-то случилось? Отец… он опять тебя обидел? — против воли на последних словах его голос дрогнул.
— Нет-нет, — быстро ответила она. — Мне кошмар приснился. В нем был ты и…
— Это всего лишь сон, — перебил он ее.
— Может быть, — робко произнесла она, — но, пожалуйста, будь осторожен…
— Ангел, тебе не следовало звонить из-за такого пустяка. Тебе вообще не следовало мне звонить, — резко сказал Бес, хотя высказывание смягчил тот факт, что он назвал ее ласкательным прозвищем, которое когда-то дал ей.
— Прости… — загнано пробормотала она, — прости. Я больше не буду. Береги себя…
Дальше раздались гудки. Она просто положила трубку. Денис еще раз медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки, но не сдержался и крепко выругался. Его убивало то расстояние, что было между ними. Его убивала необходимость делать вид, что они друг для друга были просто мачехой и пасынком. Это было смешно и горько. Ангелина была младше его, но при этом была женой его отца. То, что случилось много лет назад, в одну сумасшедшую ночь им обоим давно следовало забыть, но оба продолжали помнить.
Резкий металлический звук заставил вздрогнуть и настороженно оглядеться. Денис взглядом обшарил местность, пытаясь обнаружить источник странного звука, но вокруг было тихо. Совершенная неестественная тишина, в которой ты начинал слышать, как бьется твое собственное сердце. Напряжение охватило тело Беса, а глаза безуспешно пытались выловить что-нибудь опасное или необычное, но все было совершенно спокойно.
Через непродолжительное время, когда зловещий звук не повторился, Максимов позволил немного себе расслабиться. Мысленно обозвав себя параноиком, он сделал несколько шагов в сторону дома, когда увидел ее — бледно светящуюся фигуру женщины. Она стояла на крыльце дома и смотрела прямо на него. Ему стало жутко и Бес непроизвольно чуть отступил назад, на это призрак чуть покачал головой и усмехнулся. А дальше произошел взрыв. Ужасный грохот оглушил мужчину, а взрывная волна оторвала его от земли и отбросила далеко назад. Последняя мысль перед тем как Денис потерял сознание была: «Хана моему новому дому…»
Опустошенность бывает страшней истерик, боли и слез. Отстраненность может быть следствием ужасной боли и шокового состояния. Состояние апатии, как подушка безопасности амортизирует удар от столкновения с реальностью, где ты потеряла самого близкого тебе человека, которого так упорно ненавидела и так страстно любила. Без которого твоя дальнейшая жизнь кажется бессмысленной чередой дней и ночей, сменяющих друг друга. Всё это Даша испытала на себе. Было ощущение, будто из нее вынули душу, оставив лишь пустую оболочку. Ей казалось, что последние дни она вырыдала всю влагу содержащуюся в ее организме. Но она плакала скорее потому, что знала, что так нужно, девушка просто не могла осознать весь масштаб потери. Всё делалось автоматически, потому что мозг и чувства существовали отдельно от тела. Тело продолжало жить в реальном мире, шевелилось, двигалось. Но все движения были механическими, реально бесчувственными, будто зомби она выполняли нужные задачи, иногда даже не понимая смысла происходящего. Истерик и воплей не было, боль просто стерла всё, оставив Дашу ни с чем. Внутренняя пустота даже не пугала ее, для нее она была чем-то саморазумеющимся, ведь со смертью Вита умерла и часть ее. Та самая пустота, которая преследовала ее пять лет после предательства, не могла сравниться с тем, что Даша испытывала на этот момент. Изматывающая, выворачивающая на изнанку боль была настолько сильной, что мозг затормозил все процессы в организме, протестуя против боли, которая девушка была просто не в состоянии выдержать. Было ощущение, что в ее груди проделали огромную, кровоточащую дыру.
