— Женя ее отвезет домой, а я останусь, — заявил Ворон. — Тут слишком много высокопоставленных гостей, я не могу их бросить…
— Тебе кто важнее — твои жена и ребенок или высокопоставленные выглаженные воротнички? — бесцеремонно перебила его Даша, игнорируя угрожающий прищур. — Неужели Воронов настолько изменился, что теперь лижет высокопоставленные обвисшие задницы, лишь бы удержаться в седле?
Катя буквально почувствовала, как угрожающая энергетика Воронова заполнила пространство комнаты, ей даже стало трудно дышать.
— Не слишком ли ты себе много позволяешь, Белоснежка? — почти шепотом произнес Виталий. Странно, но этот тихий голос услышали все совершенно отчетливо. Катю всегда чуть ли не до смерти пугал этот тон. — Не боишься, что твои слова будут иметь последствия?
Последовала гнетущая вязкая тишина, а потом Даша ухмыльнулась. Не нервно захихикала, ни смутилась, ни испугалась, а именно ухмыльнулась. Кате стало жутко, потому что она видела уже подобную ухмылку, и в эту ухмылку она влюбилась. Такая же циничная, высокомерная и хладнокровная, как и у самого Ворона.
— И что ты мне сделаешь? — скопировала она его же насмешливую манеру. — Под машину бросишь? Так это мы уже проходили…
Тут влез Евгений, заслоняя собой Дарью и становясь лицом к лицу к Воронову.
— Не смей ей угрожать, — прорычал он, схватив Виталия за грудки.
— Руки. Убрал! — раздельно проговорил Воронов. — Я сказал, руки убрал!
Несколько секунд Женя смотрел на Виталия, Катя уже думала, что все же ударит, но он отпустил. Не успела Катерина облегченно выдохнуть, как Виталий демонстративно отряхнул костюм… и почти без замаха впечатал кулак в челюсть Жени. Катерина даже закричать не успела, как началась драка между мужчинами. А Даша даже не пыталась их разнять, просто стоя в стороне и смотря, как эти двое разносят в пух и прах кабинет. Катя хотела встать, но Даша ее остановила, положив руку ей на плечо.
— Не вмешивайся, — посоветовала она. — Пусть пар выпустят, потом с ними будет легче объясняться.
Кате оставалось только надеется на это.
Уже во второй раз за последние несколько недель Даша собиралась напиться. И оба раза из-за Воронова. Первый раз был, когда она узнала, что он жениться на Кате, второй раз из-за того, что Воронов скоро станет папочкой. Дарья знала, что была слабачкой, но эти новости сильно ударили по ней. Девушка невольно вспомнила тот момент, когда Ворон огласил о своем будущем отцовстве. Ей будто обухом по голове дали. Все мысли в миг выдуло из головы, оставив только одну мысль, пульсирующую в ритме сердца — Катя беременна! Это было больно. Это неприятно. Это было несправедливо. Ведь когда-то она сама мечтала о детях. О его детях. Она представляла Воронова в образе папы для их малышей. Думала о том, как сильно изменит его отцовство, смягчит и сделает гибче. Но ее мечтам не суждено было сбыться. А теперь Катя носит под своим сердцем дочку Воронова. Она потеряла свою мечту, а нашла ее Катерина…
Хорошо еще, что она быстро пришла в себя и не расплакалась там же, в присутствии сотни гостей. Это было бы лишним. Сначала было грустно и больно, но потом эти чувства уступили новым эмоциям — гневу и желанию всем доказать, что Воронов больше не имеет власти над ней, что Даша совершенно его не боится! Захотелось сделать ему больно. Заставить чувствовать его чёрствое сердце! И чем равнодушнее он был, тем сильнее ей хотелось вывести его из себя, заставить потерять его хваленный контроль, сбросить маску высокомерия. И стала говорить все те колкости, пытаясь расшевелить его, выдавить из него хоть какую-то эмоцию, доказывающую, что ему не все равно. Но всё что она делала, скорее походило на попытки пробить кирпичную стену голыми руками. Все ее упреки отлетали от него, разжигая в ней еще большую злость. Его спокойствие действовало на нее, как красная тряпка на быка. И Дарья фактически оскорбила его, что собственно и сработало. О-о-о, этот момент был незабываемым! Даже когда в его голосе и фразе прорезались угрожающие нотки, она не испугалась. Ни капельки. Наоборот, Даша ликовала! В ней проснулось, что-то бесовское. И это что-то требовало разозлить его, довести его до предела, спустить с цепи зверя. Заставить накричать на нее, может даже ударить, чтоб он в очередной раз показал, какой он на самом деле сукин сын, показать, что ее акт мести вполне оправдан. И она бы добилась своего, Дарья это знала, чувствовала печенкой, но вмешался Жека…
На негнущихся ногах она прошла в бар и села за стойку. Сейчас, когда весь безумный гнев пошел на спад, а все ее тело колотило, будто в лихорадке, она решила, что вмешательство Жени было благом. Потому всё то, что она могла в тот момент сделать… Даша бы потом пожалела об этом. Месть — это холодное блюдо, нельзя давать своим чувствам волю. Ей необходим трезвый расчет, но сегодня им даже и не пахло, ей двигало желание побольнее уколоть его, но если она хочет сделать ему больно, следует вести себя осмотрительней.
