Сначала он пытался перенести все эти эротические желания на Катю. В конце концов, зачем она ему еще? Часто просыпаясь после таких откровенных снов, он набрасывался на Катю и трахал ее до посинения, будто бы у него не было секса очень долгое время. Только это не приносило ему успокоения. То есть он кончал и получал физическое удовлетворение, но на уровне мозгов у него было ощущение отвращения и неприятия. После этих совокуплений он чувствовал себя особенно разбито. После он стал себе искать любовниц похожих на Дашу, но и это не приносило желаемого успокоения. Иногда ему казалось, что ему давно пора проверить голову. Даша засела у него в мозгах, как наваждение. Любил ли он ее? Виталий не знал. Но разве не было бы ему достаточно ее одной, если бы он действительно любил Дашу? Стал бы изменять ей с ее же лучшей подругой? Смог бы он тогда рискнуть своей собственной свободой ради того, чтобы сохранить их отношения? И оценила бы этот поступок сама Даша? Бесконечная череда вопросов крутилась у него в голове, вызывая еще большую головную боль. Давно пора было всё забыть, но память еще та сука, не даёт возможности всё забыть и начать сначала.
Выйдя из душа, Виталий не застал Катю в спальне. Не обратив внимания на ее отсутствие, он стал одеваться. Сегодня его ждал трудный день. Отец хоть был и жестким руководителем, но слишком уж консервативным. Виталий, как только занял кресло генерального директора холдинга, сразу же наметил план реорганизации общей структуры управления. Большая часть членов управления компанией была против, но у молодого Воронова были свои методы убеждения. Хватка у нового генерального директора была как у питбуля, своего не упустит, да еще и руку оттяпает, а при желании и шею перегрызет. Его боялись и не безосновательно, а от его личной охраны у всех работников без исключения начинали бегать мурашки, и тоже не без оснований. Оба были бывшими спецназовцами, служившими в горячих точках. Никто не знал, почему они покинули правоохранительные органы, попросту не решались спросить или копать. Никому не хотелось проблем. Ворон им доверял. По одной причине, оба были в его руках. Полностью. Со всеми потрохами. И доверял он им только до определенной точки. У него не было друзей и это его полностью устраивало.
Полностью одевшись, Ворон прошел на кухню. Ведьма была там. Катя сидела на подоконнике, пристально смотря в окно, и курила. Ворон прошел к ней и, вырвав из рук сигарету, выкинул ее в форточку. Закрыв окно, он стащил ее с подоконника и посадил на стул. Нависнув над ней, он зарычал:
— Какого хрена ты делаешь?
— Курю, — безразлично ответила Катя. — Тебе какое дело?
— Мне какое дело? — тихо проскрежетал Виталий. — Ты носишь моего ребенка!
— О-о-о, — насмешливо протянула она, — так ты о нас заботишься?
— Я забочусь о своем ребенке, Ведьма. Мне плевать, что ты будешь делать, когда выносишь и родишь моего ребенка, но сейчас ты будешь вести себя, как паинька. Не будешь курить, пить и таскаться тоже не будешь. Ты меня поняла?
— А если нет? — взвизгнула она, пытаясь встать, но Виталий не дал ей это сделать, удержав ее за плечи на месте. — А если я буду курить и пить? Что ты сделаешь?
— Привяжу тебя к кровати, — также спокойно ответил Ворон. — И не для наших обычных постельных игр. Я привяжу тебя, и будешь ты сидеть в спальне до самых родов. И еще пару человек приставлю, чтоб охраняли. Ты меня поняла?
Повисла гнетущая тишина.
— Поняла? — спокойно переспросил он.
Катя пристально смотрела на этого холодного и бесстрастного человека. Только однажды она видела, как он проявлял нежные чувства. И не к ней.
— Поняла, — тихо ответила она, сверля мужчину глазами. — Ты придешь сегодня на ужин?
— Не думаю, — всё также спокойно, не меняя тона, ответил он. — У меня много дел.
Катя рассмеялась. С надрывом. Истерически.
— Кто? Блондинка? Или брюнетка? — она опять начинала истерить. — Ставлю на брюнетку! Ты всегда выбираешь их.
— Прекрати, — тихо прошипел он, отходя от нее и спокойно наливая себе кофе.
