Воцарилась тишина, прерываемая только завываниями соседской собаки, да потрескиванием догорающих дров в камине.
- Он пытался убить меня, и Жеку заодно, - все-таки ответил на вопрос мужчина.
Даша кивнула. Она знала, Вита по-всякому можно обозвать, но убивать без видимых на то причин он не станет. А если этот некто пытался убить его то... туда ему и дорога. Дарья совершенно не расстроилась смерти этого человека. Этот человек пытался убить Воронова и ее лучшего друга, почему она должна желать ему что-то еще помимо упокоя вечного? Осознав, о чем именно она думает, Дарья нахмурилась и обняла себя руками. Как же она изменилась за эти пять лет! Когда-то убийство ей казалось чем-то ужасным. Даша Беляева пятилетней давности была даже против смертной казни. По молодости лет она была уверенна, что каждый имеет шанс на исправление. Какая глупость! Жизнь слишком сложна, чтобы делить ее на черное и белое, слишком много оттенков имеет она. Как может заслужить прощение насильник-педофил? Или маньяк-убийца, наслаждающейся агонией своих жертв? Их невозможно оправдать... а смерть это иногда самый безболезненный выход из ситуации. Мыслить теми категориями, что мыслила она пять лет назад, могла только девушка, которую не коснулся истинный ужас жизни... Без сомнения Даша раньше чувствовала боль и разочарование, но тогда она толком не видела той ужасной обратной стороны жизни... А будучи журналистом девушка многое повидала, она знала истории девушек, от которых волосы дыбом становились и ее история по сравнению с их историями просто детские обиды... Что же она сделала бы тогда, если бы Вит рассказал о своем злодеянии? Да еще и обозначил свое отношение к убийству? Она бы конечно устроила скандал, ушла, а потом все равно бы вернулась... и попыталась бы уговорить сдаться с повинной, потому что, по мнению той, прошлой Даши, все грехи нужно было оплачивать. Потом, несомненно бы, ждала его из тюрьмы. Только кому нужны были эти заморочки? Как она могла решать что лучше, а что хуже, ведь сама была далеко не ангелом. Сейчас у нее совершенно другое отношение к произошедшему, но это сейчас, а тогда...
- Ты меня осуждаешь? - осторожно спросил Виталий, будто пытаясь почувствовать ее настроение.
- Нет, - честно ответила она. - Как я могу тебя осуждать, ведь я сама убийца...
Тут она опять всхлипнула и заплакала. Боже, почему она так поторопилась? Зачем поверила уверениям доброго доктора? Ответ был прост, на тот момент ей было просто все равно...
- Даш, - начал Вит, подходя к ней, пытаясь обнять, но она оттолкнула его, не желая, чтобы эти объятия облегчали ей страдания. Она их заслужила. Смирившись с этим, мужчина сел около дивана, обняв ее за колени. Хоть это и не понравилось Даше, но она смолчала. Было видно, что он пытается что-то придумать, чтобы сказать те самые слова, которые помогут ей... только ей слова не помогут.
- Вит, ничего не говори, - устало произнесла она.
- Ты была беременна, - утвердительно произнес Воронов, будто бы пытаясь свыкнуться с этой информацией. Даша кивнула. Она когда-то мечтала о ребенке, думала, что он сможет вернуть Воронова в их квартиру. А он просто не мог. Сейчас по прошествии времени и сопоставив факты, можно вычислить тот момент, когда он ей изменил в первый раз. А именно после той ссоры, когда он ушел из дома, когда порвал с ней, устав доказывать, что ее подруга не такая уж и хорошая... Даже после того, как он вернулся обратно, после того, как спас от того насильника, Виталий так и не вернулся в их общую квартиру, она продолжала готовиться к свадьбе, закрывая глаза на явные признаки, указывающие на то, что происходящее не совсем правильно.
- Была, - заговорила Даша, пытаясь сдержаться от очередных рыданий. - Это стало известно, когда я пришла в сознание в Московской клинике. Мало того, что мне сообщили о возможной инвалидности, так еще и беременность. А мне было плевать... и когда врач сказал, что применение некоторых медикаментов, которые мне были необходимы для восстановления моей способности ходить, могут серьезно повредить ребенку, мне было плевать. И даже когда меня поставили перед выбором либо полное восстановление после травмы, либо ребенок мне было все равно. Абсолютно. Я была как будто в каком-то коконе, я лишь плакала, ревела, мне совершенно не хотелось жить. А ребенок... он мне был не нужен, вернее я так думала. В общем, меня практически не нужно было уговаривать на аборт, пара слов отца и умный вид доктора сделал свое дело. И только позже я узнала, что аборт не нужен был. Была возможность сохранить плод, при этом это бы не помешало моему лечению. Но я узнала об этом слишком поздно...
