У Даши всегда были подозрения, что у Виталия склонность к доминированию, но с ней он всегда был нежен. Даже слишком. Теперь она понимала, что тогда ее сексуальность была до конца нераскрыта. Если бы он захотел, то привязанной к той кровати могла быть она, а не Катя... но он не захотел. И это бесило! Да конечно, пару раз она заявила своё презрительное "фи", когда он заводил разговор о более жестких играх в постели, но Виталий мог уговорить её, если бы постарался. Даже по прошествии стольких лет, раненная гордость мешала ей жить, а где-то на уровне подсознания, она понимала, что все её победы на любовном поприще, это способ утвердиться. Она прекрасно знала, что она сексуальна и желанна для противоположного пола, только сомнения всё равно напоминали ей о себе. Именно в такие минуты, она и совершала очередную победу. Это был своеобразный способ утвердиться, доказать всем и главное самой себе, что она может!
На почве всех этих переживаний и переосмысления своих прошлых поступков, настроение неуверенности в своей сексуальности очередной раз одолело ее. И она решила справиться с ним самым привычным способом. Даша полезла в шкаф, чтобы достать довольно откровенное фиолетовое платье. Нанесла броский макияж, подчеркнув яркой помадой пухлые губы. Сделала идеально гладкий конский хвост. Надев туфли на высоченной шпильке, она подошла к зеркалу, оценивая свой вид.
В зеркале отражалась красивая и эффектная молодая девушка. Платье было коротким, идеально облегающим фигуру. Оно открывало красивые, длинные ноги, но не было откровенным, скорее Даша его бы охарактеризовала "на грани фола". А грани Беляева любила, любила ходить по краю, зависая над пропастью, а потом, изловчившись как кошка, не упасть и оставаться на высоте.
Оставшись довольной просмотром, она спустилась вниз, где ее уже ждали отец и мачеха. Они собирались на очередную вечеринку, посвященную дню рождению известного актера и музыканта Березова. Молодой и перспективный, со сладкой внешностью, парень стал звездой девочек-подростков и всевозможных таблоидов. В прошлом месяце она брала у него интервью для журнала, в котором работала. Милый парнишка, но уже проглядывалась звездная болезнь. Дарья не хотела идти, впрочем, как и отец. Он не любил всевозможные тусовки, но для того чтобы быть успешным режиссером нужно быть лицом медийным. Так что вынужденные походы по вечеринкам были постоянным мероприятием для их семьи.
Когда Даша спустила, отца уже не было в доме, зато её ожидала Настя, мачеха Даши. Одета она была роскошно, как и положено успешной актрисе кино. В свои сорок два актриса Анастасия Захаренко была всё ещё моложава и красива, но Дарья доподлинно знала, что та очень переживает по поводу увядания былой молодости. Доходило буквально чуть ли не до истерии, хотя Захаренко во всех интервью и утверждала, что хочет встретить свою старость достойно, и не будет делать никаких пластических операций.
С мачехой у Даши сложились совершенно нейтральные отношения. Мачеха не трогала ее, она не трогала Настю. Все были счастливы и довольны, вот только Даша слишком часто ловила на себе её пристальные взгляды. Анастасия так и не стала матерью, сначала она не хотела портить фигуру, а заодно и карьеру успешной актрисы, а потом... потом у нее нашли бесплодие, при чём если бы Захаренко раньше обратила внимание на эту проблему, то её можно было бы вылечить. Теперь оставалось надеяться на чудо, но надежды на чудо у знаменитой четы уже не осталось. Настя хотела усыновить ребенка, но Беляев не видел в этом смысла, у него уже была Даша, и он стал реализовывать всю отцовскую любовь на ней. И ничего не хотел слышать о том, что он слегка запоздал с этим. И не желал принимать в расчет желания самой Даши, пытался навязать ей отцовский контроль, который Дарья успешно игнорировала. Вот так они жили...
- Отец уже ждет нас в машине, - проговорила Анастасия грудным голосом, входя в роль великосветской львицы.
Беляева ничего не ответила, лишь кивнула головой и накинула на себя накидку, после чего обе женщины вышли из дома. На праздник они ехали в полнейшей тишине. Эта тишина давно стала традицией в их семье. Беляев не любил говорить ни о чем, кроме как о работе, а Даша не была уверена в том, что ей нужны разговоры. Когда-то отец проигнорировал её собственное мнение, поступив так, как он считал нужным. Эта обида до сих пор таилась в ней, троекратно увеличенная обидой за свою мать. Так что Дарья предпочитала отмалчиваться в компании своего отца и его жены. Анастасии приходилось мириться с таким положением вещей, в прочем множество подруг вполне были готовы с ней поболтать о чем угодно.
