– Правильно, – продолжил Шубин, в то время как Крымов, гримасничая, пил кофе и откровенно валял дурака (Юля его просто не узнавала!). Словно то, что произносилось в его присутствии, он знал и раньше, и нечего, мол, тут объяснять прописные истины. – Крымов, успокойся, а то поперхнешься… – вынужден был прерваться Шубин. – Но, поискав себе квартиру таким вот образом, то есть без посредников, и столкнувшись с тем, что все ее попытки обратиться непосредственно к ПОКУПАТЕЛЮ заканчивались в конечном итоге встречей с подставным агентом, она сдалась и заключила договор с агентом по недвижимости Павловым.
– Послушай, Игорек, ну что ты сотрясаешь воздух, когда мы все это знали от самой Белотеловой…
– Женя, не перебивай – мягко попросила Юля, – чего ты так на всех злишься? Мы же рассуждаем.
– Павлов предложил ей купить квартиру на улице Некрасова… Уверен, что к тому времени она уже прекрасно ориентировалась в местных ценах на недвижимость, а потому не могла не удивиться столь низкой стоимости квартиры.
Навряд ли она стала бы выяснять у агента, по какой причине он (или же сам хозяин) продает квартиру за четверть цены. Она обрадовалась такому ходу событий и поспешила оформить покупку в регистрационной палате. Я сам был там и видел копии этих документов… – последние слова Шубин произнес с особенной гордостью.
– Ну и что это доказывает? – не унимался Крымов.
– Ничего особенного. Ну, купила она себе квартиру так дешево, считай, повезло. Я одного только не могу понять, по какой причине АГЕНТ не воспользовался редкой возможностью так легко и быстро разбогатеть. Ведь стоило ему самому выкупить у Пермитина эту квартиру, и он перепродал бы ее втридорога!
Пусть Пермитин спешил, чтобы привлечь к себе деньгами Ларчикову, но агент-то!..
– Шубин всплеснул руками и хлопнул себя ладонями по ляжкам.
– А вы нашли этого самого агента? Вот бы посмотреть на него…
– Он мертв. Пока тебя не было, столько всего произошло, что не знаешь, с чего и начать…
Юля, молча слушая Шубина, быстро строчила в своем блокноте.
– Кроме этого, у нас в запасе имеется еще один труп: Ларчикову, классную руководительницу девятого "Б", вчера зарезали на собственной даче.
Оказывается, Пермитин Михаил Яковлевич был, представь себе, ЕЕ ЖЕНИХОМ.
– И он же, – Юля подняла голову и задумчиво посмотрела на Шубина, – бывший хозяин квартиры на Некрасова… Так? Известно, кто ее убил и когда?
– Убили ее вчера в полдень, соседи видели какие-то машины, но пока ничего определенного сказать невозможно. Пермитин приехал на дачу, рыдал…
Все трое: Крымов, Шубин и Земцова – услышали шум со стороны входной двери, затем быстрые шаги; наконец дверь распахнулась, и в приемную влетела растрепанная и мокрая как мышь Щукина. Ее блуждающий и страшный в своей ненависти взгляд остановился на уютно устроившейся в кресле Земцовой и сразу же потух. Надя рухнула в свободное кресло и несколько минут приходила в себя, не зная, с чего начать свой рассказ…
– Надя! – Крымов бросился к ней. – Что с тобой случилось? Ну-ка, пойдем со мной… – и уже обращаясь ко всем присутствующим:
– По-моему, она не в себе…
Он словно извинялся перед всеми за столь странное появление Нади.
Обнимая ее за плечи, он прямиком направился с нею в душ. Спустя минуту все услышали шум воды.
– Что с ней? Где она была? – спросила Юля. – Ты видел, в каком она состоянии? У нее вся одежда грязная, мокрая, лицо черное, с волос течет вода…
А глаза? Ты видел ее глаза? Может, ей вызвать врача?
Она кинулась вслед за Крымовым и громко, стараясь перекричать шум воды, спросила, не требуется ли ее помощь, или вызвать «Скорую».
Почти тотчас из душевой вышел Крымов.
– Она замерзла. Стоит, греется под горячим душем. Ей бы одежду какую. У тебя нет ничего подходящего?
– Здесь? Конечно, нет. Но если она подождет, то я сейчас привезу из дома…
Никто и опомниться не успел, как Юля выбежала из агентства. Хлопнула дверь, затем с улицы послышался звук отъезжающей машины.
– Что с Надей? Где она была? – спросил Шубин Крымова.
– Не знаю. Главное, что она не ранена, не избита, но она находится в шоке и пока что не может говорить… Ее одежда вся в грязи. Я не представляю, на чем она вообще сюда добралась. А в волосах хвойные иголки, мусор… Я пойду, вдруг она там потеряет сознание…
Город, утопая в дожде, навевал грустные мысли: а что, если Харыбин исчезнет из ее жизни так же, как исчезали все прежние мужчины? Как ей избавиться от этого саднящего чувства неуверенности в себе и полностью отдаться другому, высокому и головокружительному чувству – любви? Любовь – этого слова не хватало в ее душевном лексиконе, равно как и самого чувства в ее сердце.
Грубая фамилия ее нового возлюбленного словно маскировала нежнейшего и самого ласкового из мужчин: «ХА-РЫ-БИН! Ха-ха-ха! Рыба! Рыбин!»
