– Давай-ка, ты у него самого спросишь, что для него будет лучше, – подтолкнув друга в сторону замершего на месте с широко распахнутыми в удивлении глазами Микки, строго проговорил Лип, усмехнувшись неуклюжести рыжего, запутавшегося в своих собственных ногах и чуть ли не повалившегося на землю, если бы тут же ринувшийся на встречу покачивающейся фигуре Милкович не поймал своего парня в опасной близости от асфальта. – Привет, Микки, – махнул брюнету рукой Хранитель, улыбаясь тут же всплывшим в кудрявой голове воспоминаниям о голубоглазом подростке с проблемами с контролем гнева, пробывшем его подопечным пару лет. – Надеюсь, ты выбьешь из него эти идиоткие мысли, – намекнул он Милковичу о необходимости откровенного разговора и вновь растворился в тумане, оставляя в узком проулке двух молодых людей, не сводивших друг с друга взглядов и не смевших произнести хоть слово.
– Это еще кто такой? – не сумев больше поддерживать это странное молчание, поинтересовался Микки, кивнув в направлении рассеявшейся минуту назад дымки.
– Эм, – замялся Хранитель, пытаясь подобрать удачное определение исчезнувшему кудрявому, чтобы не раскрыть Милковичу тайну присутствия в его жизни еще одного наблюдателя. – Мой друг, – уклончиво ответил он, опуская подробности. Хотя, стоило ли ему так опасаться правды? Микки ведь и так был в курсе существования их мира. – Бывший друг, – поспешил исправиться рыжий, недовольный поступком Филлипа, вынудившего его встретиться лицом к лицу со своей самой большой проблемой.
– Еще один радужный? – нервно усмехнулся брюнет, надеясь чуть разрядить напряженную обстановку и отсрочить момент разборок с потерявшимся парнем, на которого он, безусловно, злился.
Просто почему-то сейчас сохранять маску обиженного и разочарованного ему стало так трудно.
Слишком ярко горели зеленые глаза, блуждающие по его лицу, собирая любимый образ воедино, гулко стучало в груди вмиг ускорившее свой ритм сердце, и дрожали руки в желании обнять Йена, а душа Хранителя широко расправила свои серебряные крылья, щекоча изнутри ребра смертного, радуясь неожиданной встрече со своим непосредственным хозяином.
– Да, Лип тоже Хранитель, – восприняв вопрос чересчур серьезно, честно ответил рыжий, кивая, и чуть отпрянул от поддерживающего его под локти Милковича, чувствуя себя недостойным проявленной подопечным заботы. – Но он не гей, если ты спрашиваешь в этом смы…
– Бля, Йен, – усмехнулся брюнет, не позволяя парню закончить, – расслабься, – попросил он, улыбнувшись.
Но Хранитель, наоборот, лишь напрягся сильнее.
– Меня мало интересуют другие задницы, – поделился своими мыслями Микки, осторожно переходя к волнующему его на протяжении недели вопросу. – Мне больше интересно, где все это время пропадала твоя? – и задал его, заглядывая в зеленые глаза с требованием правдивого ответа, не позволяя рыжему даже подумать о том, чтобы разорвать зрительный контакт и отвернуться.
Но взамен ожиданиям получил лишь пару движений кадыка Хранителя, молчаливо искавшего в голове правильные слова.
– Проблемы какие-то? – решил помочь своему парню Милкович, предлагая возможный вариант к объяснению.
– Нет, – прошептал Йен, не желая врать.
– Занят был пиздецки? – поспешил с альтернативой Микки.
И рыжий вновь отрицательно качнул головой, испытывая терпение брюнета на прочность.
– Не мог спуститься, блять? – понимая уже, что правда желанного облегчения не принесет, Милкович готов был согласиться и на ложь.
– Мог, – но Хранитель себе позволить ее не смел.
– Блять, так что тогда, Йен? – не сумев выдержать ровного тона голоса и чуть прикрикнув, потребовал ответа Микки, сжимая челюсти и едва ли сдерживаясь от того, чтобы не схватить, кажется, наконец решившегося на откровение рыжего и не вытрясти из него объяснение.
– Нам больше не стоит видеться, – едва слышно выдохнули обескровленные волнением губы, обрушив на Милковича разом все надуманные за время разлуки страхи и опасения, заставляя брюнета пошатнуться и отступить, благодаря грязной кирпичной стене дома, удачно появившейся за его спиной и послужившей опорой, лишь не упасть на землю.
Собирая ткань легкой куртки каменной кладкой, брюнет медленно сполз по твердой поверхности вниз, оседая и подбирая ноги, не находя в себе сил для того, чтобы продолжать стоять прямо и сопротивляться тяжести тянувшего к земле неподъемного груза неожиданного сообщения.
– Какого хуя, Йен? – прочистив горло от липкого горького непонимания, сковавшего голосовые связки, прохрипел Микки после нескольких минут молчания, поднимая глаза на стоявшего напротив парня, в лице того, лишенном любой эмоции, пытаясь найти хоть малейший намек на возможную шутку.
– Так будет лучше, – прошептал Хранитель, подходя ближе на шаг, окончательно разбивая надежды Милковича на спасение от неожиданно пришедшего в рыжую голову понимания.
– Для кого?
– Для обоих, – соврал Йен, сцепляя руки в замок и выворачивая пальцы, ощутимой болью в хрустнувших суставах пытаясь заглушить другую, разрывающую на части грудь и мешающую дышать.
