В 1839 году в Россию приехал сын Евгения Богарне — Максимилиан, герцог Лейхтенбергский. Именно он впервые открыл миру всё происшедшее с его отцом. Хотя, возможно, тот рассказал сыну о встрече со старцем без особого афиширования. Когда производились большие манёвры на Бородинском поле, в память знаменитой битвы 1812 года, молодой лейб-гусар П. П. Новосильцев сопровождал герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Ведь отец герцога — генерал Богарне — тоже был героем этого сражения, только со стороны французов. Дальнейший рассказ процитируем по изданию XIX века: «Разговаривая о Бородинской битве и вообще о кампании 1812 года, бывшей столь гибельною для французскаго войска, герцог спросил Новосильцева, не может ли он сказать, где находится монастырь св. Саввы и далеко ли от Москвы. Такой вопрос от человека, никогда не бывшаго в России, удивил Новосильцева; и в самом деле, где мог слышать герцог о таком пустынном месте, находящемся близ небольшого уезднаго города Звенигорода, Московской губернии? Он сказал герцогу, что в монастыре этом ничего такого нет... Герцог, улыбнувшись, поблагодарил за любезность и сказал: вас вероятно удивляет, что я знаю о монастыре св. Саввы, несмотря на то, что там нет ничего замечательнаго. Вы ещё более удивитесь, если я вам скажу, что я, католик, хочу поклониться вашему св. Савве: я в этом дал обет умирающему человеку, а именно отцу моему. Он взял с меня честное слово, если когда-нибудь судьба приведёт меня в Россию, непременно отыскать место, где погребён св. Савва, и поклониться ему».
Чуть позднее герцог Максимилиан Лейхтенбергский вместе с императорской семьёй посетил Сторожевскую обитель и поклонился мощам Саввы, как и обещал своему отцу. В том же году он сделал предложение великой княжне Марии Николаевне, дочери Николая I. После свадьбы молодожёны поселились в Санкт-Петербурге на Невском проспекте. Так потомки Богарне обосновались в России.
Из-за событий 1917 года семье герцогов Лейхтенбергских пришлось уехать за границу, их дети, внуки и правнуки живут сейчас в разных странах мира, включая Францию и США. Все они православные и носят русские имена. А преподобного Савву почитают как своего небесного покровителя.
В православном монастыре Покрова Пресвятой Богородицы (в Бюси-ан-От, недалеко от Парижа) проживает матушка Елизавета — в миру герцогиня Лейхтенбергская, из рода Богарне. Она рассказала, что, возможно, генерал Эжен Богарне перед кончиной был крещён по православному обряду, а потому стал носить чуть изменённое имя — Евгений.
К этому можно добавить, что после наполеоновских походов вблизи Парижа была построена часовня во имя Саввы, удивительно напоминающая Рождественский собор монастыря в Звенигороде. Савва Сторожевский почитается во Франции с XIX века, и не только русскими эмигрантами, но и православными французами.
Что же могло так удивить в Звенигороде бравого и закалённого в боях французского генерала Эжена Богарне, о котором Бонапарт писал: «Идёт быстрыми шагами по пути к бессмертию: он покрыл себя славой во всех боях. Из него выйдет со временем один из замечательных полководцев Европы»? И вообще — мог ли старец Савва говорить с Евгением по-французски, если в XIV веке русский инок вряд ли мог знать этот язык? Такие же вопросы задавал в начале XX века потомок семьи Богарне — герцог Георгий Лейхтенбергский, описавший всю эту историю в своих воспоминаниях «Семейное предание» (мы специально помещаем небольшой отрывок из них в разделе «Дополнительные материалы»).
А не стоит ли нам поискать какие-то «пересечения с Россией» в жизни пасынка Бонапарта, выявить некий «сакральный дух» всей этой истории, попробовать подступиться к условному коду русской святости?
Начнём с того, что Евгений Богарне прожил славную, но не очень долгую жизнь (3.9.1781, Париж — 21.2.1824, Мюнхен, Бавария). Приставка «пасынок» следовала позднее за ним всю сознательную жизнь, после того как его мать вышла за Наполеона. Но вот что интересно. По-русски пасынок (приёмный сын) иногда назывался так — «инбчим» (см. Даля). А это очень близко понятию «инок». Сравним инбчим и иноческий — «сану монаха свойственный, сродный». Берём на заметку...
Инбчимом Эжен сделал себя сам. Да, да! Это он познакомил Наполеона и свою мать Жозефину. Все помнят эту историю, как рыдающий мальчик ворвался в кабинет Бонапарта и попросил вернуть ему шпагу своего казнённого отца. Растроганный император не мог не обратить внимания на такой поступок, и... как раз тут и появилась его матушка.
Дальнейшее — известно.
Ещё один штрих. Именно Эжен Богарне штурмовал и брал остров Мальту, проявив отчаянность и невероятную храбрость. Он лично захватил знамя неприятеля. А в это самое время как раз здесь был основан известный Православный Мальтийский орден, учреждённый русским императором Павлом Первым. Не тогда ли Богарне впервые узнает о России, причём в самых неожиданных и сокровенных её проявлениях?
