Потрясённый этим событием, Успенский перевёз мощи к себе в московскую квартиру. Ещё перед своей кончиной он хотел передать их в Троице-Сергиеву лавру, но не успел.
Его родственники довершили дело, передав мощи священнику, с которым он беседовал незадолго до преставления. Так в марте 1985 года они попали в Свято-Данилов монастырь.
А уже в августе 1998 года, когда Саввино-Сторожевский монастырь праздновал своё 600-летие, когда он уже вновь принимал прихожан и в его храмах вновь служили священники, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II — священноархимандрита Саввиной обители — сохранённые буквально чудом мощи преподобного были торжественно перенесены обратно в основанный им монастырь.
Теперь этот день — ещё один новый праздник, отмечаемый в Сторожевской обители, называемый по календарю «Вторым обретением и перенесением честных мощей преподобного Саввы Сторожевского». Отмечается он 23 августа по новому стилю. А летом 2007 года событие уже свяжет времена в 600-летнюю годовщину со дня преставления преподобного Саввы.
Говорят так: Россия жива, пока жив хотя бы один её праведник.
Дух звенигородской земли впитал
в себя величие русской культуры.
Тихие и не предвещавшие великих бурь времена начала XX века стали периодом расцвета «дачного Подмосковья». Появились в печати многочисленные романы, связанные с теми или иными «дачными историями». Лучше всего это удавалось Чехову.
Звенигородская Америка (так буквально называли эти места на тогдашних цветных открытках) привлекала множество людей. Отдыхающие гуляли у горы Сторожи, бывшая старина превратилась в место экскурсий и «променадов». Паломники жили в монастырских гостиницах в окрестностях Звенигорода и Воскресенска. Именно тогда в здешних парках возникли «обрыв Танеева» и «пейзаж Левитана», разные «аллеи любви» и «тихие долины», что-то вроде будущих бунинских «тихих аллей».
Дачный ажиотаж появился ещё с XIX столетия. Привлекала сюда и природа, и уникальный климат (недаром здесь предполагается в наши дни открытие Spa-центра, связанного с весьма ценными источниками минеральной воды). В Звенигород из Москвы «на лето» устремляются люди разных сословий — дворяне и купцы, духовные лица, приезжают известные музыканты, художники, писатели. Среди них Чехов и Левитан, Танеев и Шаляпин, Глазунов и Рихтер, наконец, Михаил Пришвин. Известно, что разных дворянских усадеб в Звенигородском крае было не меньше двухсот.
Что-то манило сюда. Не только климатом и природой.
И это «что-то» мы не можем обойти стороной в данной книге.
Ранние годы в сельце Захарове — у предков Ганнибалов — это уже много раз повторенный рассказ из жизни поэта. У него был особый интерес к Саввино-Сторожевскому монастырю, что отмечают исследователи. Повышенное внимание к истории этих мест было связано с детскими впечатлениями.
Они же и привели его сюда ещё раз, уже в 1830 году. В эти годы он вдруг возьмёт и сделает работу архивариуса — переведёт на современный русский язык Житие преподобного — основателя монастыря в Звенигороде. Зачем?
Случайного поэт ничего не делал. И тут такая «сугубо церковная» тема...
А уже давно старец Савва — будто «мелькал» среди его строк.
Считается, что прямое отношение к Саввино-Сторожевской обители имеет стихотворный набросок Пушкина «На тихих берегах Москвы» (1822).
Не меньшее значение для определения связки Пушкин — Звенигород имеет и другой его поэтический набросок — «Вечерня отошла давно» (1823).
Оба наброска, по мнению пушкиноведов, стали частью замысла поэмы «Братья-разбойники», отрывок которой автор позднее всё же напишет и опубликует. Древний текст Жития игумена Саввы Сторожевского (и не только тот, с которым работал поэт) подтверждает эти мысли. В одном из чудес, описанных Маркеллом Безбородым, строгий игумен ложится спать, совсем как у Пушкина:
