Савва Сторожевский полностью

Но об этом — в последующих главах книги. Хотя история с Волжской Булгарией обрисовывает яркую картину прозорливости Саввы Сторожевского, словно «увидевшего» в момент благословения Юрия Дмитриевича на нелёгкий поход — будущую картину реальности во всех её мельчайших подробностях.

Маркелл Безбородый повествует напоследок, когда мы достигли конца времён: «Христолюбивый же этот князь (Юрий. — К. К.) ещё более упрашивает преподобного старца, чтобы тот никогда не разлучался с ним, но пребывал у него, и основал монастырь в отечестве его близ Звенигорода, где есть место, называемое Сторожи. Усердный же в послушании Савва, видя душевное желание князя, и от этого не отказался, но всё возложил на всемогущего Бога, любя труды пошёл в названное место... И поселился на месте том, где воздвиг церковь деревянную во имя Пресвятой Богородицы, честного и славного её Рождества... И собралось к нему несколько братии, и основали общее житие, которое существует и доныне... О трудолюбивой же его жизни повсюду слышали, и многие стекались к нему из городов и стран, рассуждая, что полезнее быть с ним и учиться добродетели. Чадолюбивый же отец всех с любовью принимал и отечески соблюдал, и всегда полезными учениями наставлял. Они же любовью Божией пронизанные, заповеди его во всём хранили и, словно сладкими водами, поили свои души».

Читатель, немного знакомый с историей Саввино-Сторожевского монастыря, с удивлением спросит — почему рассказ об основании обители помещён после главы о походе Юрия Звенигородского в Волжскую Булгарию. Ведь должно быть наоборот. Принято считать, что сначала — появляется монастырь в Звенигороде, а уж потом — благословение на битву и пр. Но это сделано не случайно. И здесь мы ещё раз попытаемся объяснить — почему последовательность событий, скорее всего, была совершенно другая. То есть — поход и первые кельи на горе Сторожи связаны несколько иными временными нитями.

Для начала предлагаем читателю обычную и общепринятую версию событий, связанных с основанием Саввино-Сторожевского монастыря. Она повторяет в точности рассказ из Жития, написанного Маркеллом Хутынским.

Всё начинается с того, что Юрий Дмитриевич Звенигородский просит игумена Троицкого монастыря Савву основать монастырь в его владениях. В 1398 году тот оставляет Троицу и спешит в Звенигород на гору Сторожи. Писатель XIX столетия комментировал эти события так: «Видно, и князь, и старец поняли, что иночество доброе спасительно не только для людей, ему себя посвящающих, но и для прочих, и что обители монашеские в русской земле должны гореть как светочи, при которых только и возможно православному народу со всею ясностию видеть и сознавать себя народом православным, сильным не столько внешнею силою знания и искусства, сколько всепобеждающею, всёпокоряющею, всеспасающею верою».

Предполагается, что место для обители было выбрано князем Юрием, вернее, он указал на него Савве. И оно не просто понравилось игумену, а оказалось «словно небесный рай, благоухающими насаждено цветами». Весьма важным обстоятельством (об этом позднее) явится тот факт, что преподобный старец принесёт с собой икону Смоленской Божией Матери. ««И ныне, Владычице, призри на место сие, — восклицал он, — и снабди е от враг ненаветно, и Наставница и Окормительница буди ми даже до конца жизни моея».

Здесь же старец заложил деревянную церковь во имя Рождества Богородицы и соорудил рядом «маленькую келийцу», то есть небольшой дом.