Мы же, возлюбленные, ко святой его раке приходя, со страхом и любовью припадая, молимся, произнося: «О, честная глава, преподобный и блаженный в Боге отец наш Савва, не переставай молитву творить человеколюбцу Богу о стаде твоем, которое от души возлюбил, о котором много потов и напастей претерпел. Ибо знаешь ты отовсюду осаждающий нас страх, знаешь и непременную бесовскую войну против нас, знаешь телесные наши слабости и злопамятность, знаешь усердия нашего бессилие. Сего ради молим тебя, как в этом трудном и многострадальном житии до сих пор любящий нас, наставник и вождь ко спасению, много ныне предстоя у престола Божия всех Царя. Вспомни нас, чад своих, да избавит нас Господь от тьмы страстей и всякой одержимости от лукавых бесов и злых человек».
Помни, преподобный отче, и меня, убогого и многогрешного инока Маркелла, мало потрудившегося в написании равноангельного жития твоего. Дабы молитвами твоими в день Страшного Пришествия нашел я милостивым судьей Господа нашего Иисуса Христа. Ему же слава и держава с Отцом и с Пресвятым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
По прошествии многих лет после кончины преподобного Саввы игумен той обители по имени Дионисий молился ночью и после обычного своего правила лег спать, и в видении видит представшего перед ним мужа благообразного, сединами украшенного и говорящего ему: «Дионисий, встань быстрее, напиши образ мой на иконе». Тот же спросил: «Кто ты, господин, и как твое имя?» Благолепный же старец сказал: «Я Савва, начальник месту сему». Игумен же, проснувшись, призвал старца некоего, одного из учеников блаженного Саввы по имени Аввакум, и стал спрашивать его о блаженном Савве, как он выглядел. Тот же виденное поведал об облике его и росте. Игумен же сказал ему: «Воистину, брат, в этом образе он явился ко мне ночью и повелел образ свой написать на иконе». И с усердием образ его написал, ибо был тот игумен сам иконописец. И с тех пор начались многие и различные исцеления происходить от честного гроба его…
Богу нашему слава и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
