Однако говорить о том, что Сергий не благословлял непосредственно Дмитрия на Куликовскую битву, в любом случае не вполне точно, так как история не опровергает, что он его на битву вообще не благословил. Было ли это в том картинном виде, как изображает Житие, с теми торжественными словами и предсказаниями — сегодня невозможно установить, даже обладая самым большим воображением. В любом случае, подобное благословение было князем получено — при встрече или без неё (то есть — переданное через других лиц или даже письменно). Без благословения такие походы не совершались и битвы не происходили. Не благословив князя, Сергий просто не остался бы тем самым Сергием в памяти потомков. Трудно даже представить ситуацию, что Дмитрий двинулся навстречу Мамаю вообще без благословения своего духовного советчика. По сути, утверждение об отсутствии благословения — не более чем эмоциональный выпад, направленный против пусть даже и стереотипа, но в основе своей — против реального события.
Или благословлял Дмитрия Донского кто-то другой?
Тогда кто?
Конечно, Никоновская летопись (запись за июль 1379 года) в некотором роде отражает отношение князя Дмитрия Ивановича: «И печаль бысть о сем великому князю… и негодование на Дионисия, еще же и на преподобнаго игумена Сергия…» Временное негодование, связанное с Киприаном, конечно же было.
Но заметим, что происходило это именно в июле 1379-го. А благословение на Куликовскую битву относится к концу лета 1380-го! То есть произошло оно через год! За это время всё и переменилось, включая и «негодование» князя.
И еще. Если митрополит Киприан и был в плохих отношениях с Дмитрием Донским (а потому уехал в Киев), то это не значит, что у князя были всерьез плохие отношения с Сергием Радонежским. Именно Сергий вместе со своим племянником Федором после кончины Митяя становится во главе духовного управления Московской Русью. В эти годы ему не было равных в решении важнейших духовных проблем, которые так или иначе влияли на политическую и социальную жизнь княжества.
В итоге отношения митрополита с великим князем повлияли на событие, которое является очень важным для всякого русского человека. А именно — на историю встречи и благословения преподобным Сергием не только битвы на Воже, но и сражения на поле Куликовом. Мы не ставим себе задачей в этой книге погружаться в споры вокруг данного факта. Для нас история с Сергием Радонежским является центром внимания потому, что в это время с ним рядом находился его ученик — инок Савва, будущий игумен Сторожевский.
Участвовал ли преподобный Савва в событиях 1378–1380 годов? Был ли он рядом с Сергием, когда тот благословлял Дмитрия Донского на столь важные для страны события? Если учесть, что Троицкий монастырь никак не мог быть в то время большим по количеству обитавших там монахов, то конечно же в той или иной форме, прямо или косвенно — инок Савва был рядом, молился за победу русских войск. Мог ли он быть послан Сергием вдогонку с письмом за князем Дмитрием? На этот вопрос нельзя ответить утвердительно, так как данных, это подтверждающих, пока нет.
Но в связи с событиями 1378–1380 годов возникает еще одна удивительная история, которая так или иначе связана с жизнью инока Саввы и могла бы пролить свет на большой период его биографии. И если когда-нибудь ее можно будет принять как реальную на «все сто процентов», то мы сможем утверждать главное: именно тогда мы впервые встречаем имя Саввы, будущего чудотворца Звенигородского, в русских летописных источниках.
Каждый год в России исчезает один крупный город.
