— Нет, — ответил я, хорошо различая все тюрьмы прокурора. Его шея маялась в тюрьме галстучного узла, обширный покатый живот — в тюрьме ремня. Багровый нос прокурора и щеки, покрытые сеткой сосудов, прямо указывали на тюрьму пристрастия к алкоголю, а унылый, нелюбопытный взгляд, равнодушно скользящий по мне и Грише, свидетельствовал о том, что сам род занятий чиновника, его работа, его способ добыть свой хлеб — тяготят его, надоели, обрыдли и тоже воспринимаются как тюрьма.
Выслушав ответ, он немедленно повернулся и ушел — намертво засевший внутри своих собственных тюрем, неэнергичный, усталый человек.
— Наконец-то! — удовлетворенно произнес капитан Свинец и улыбнулся. Жизнерадостно, по-весеннему. — Наконец-то! Что характерно, я всегда в тебя верил! Я знал, что ты однажды мне все расскажешь. Ты поступил правильно. Молчать — не в твоих интересах…
Я уныло курил, размышляя о том, что со стороны смотрюсь в полном соответствии c ситуацией, так, как надо, с ног до головы: бледный, худой, с остановившимся потухшим взглядом, в несвежем спортивном костюме, в кроссовках без шнурков. Жалкий тюремный сиделец. Запутавший сам себя, изолгавшийся, бездарный, переоценивший свои силы глупец.
— Наверное, тебя удивляет, — продолжал довольный сыщик, неторопливо прохаживаясь по кабинету, — что я так упорно, целых уже полгода, пытаюсь вытащить из тебя то, что мне нужно. Объяснение — простое. Вместе с этим, как его, Фефероновым…
— Фарафоновым.
— Да. Так вот, — Свинец помедлил, — вместе с ним убит сотрудник милиции. Офицер. Мало того — мой хороший знакомый. Боевой товарищ… А это, как ты сам понимаешь, сразу превращает ординарное уголовное дело — в принципиальное уголовное дело! Которое должно быть раскрыто во что бы то ни стало… И оно будет раскрыто!
Капитан аккуратно упрятал в карман блокнот, куда записал названную мной фамилию, и снова стал ходить взад и вперед — массивный и внушительный, cловно концертный рояль.
Первоклассный темно-синий костюм тонкой шерсти сидел на нем как влитой. Белоснежная рубаха туго обтягивала грудь. Идеально выбритые щеки глянцево отсвечивали. Резкий, свежий запах дорогостоящей туалетной воды щекотал мои ноздри, вызывал в памяти воспоминания о лучших временах — о тех днях, когда ловкий и удачливый делец Андрюха, шикарно одетый и сладко пахнущий, проворачивал головокружительные миллионные сделки, наслаждаясь полнотой жизни.
— Кстати, как тебе мой костюмчик? — самодовольно спросил человек из МУРа, проследив направление моего взгляда.
— Вполне, — выдавил я негромко. Свинец присел на угол стола. Деревянное изделие тонко заскрипело.
— Тогда, в августе, в первую нашу встречу, ты, наверное, всерьез подумал, что я ничего не понимаю в одежде, да?
Я пожал плечами.
— Мне пришлось тебя обмануть, — признался квадратный капитан и обаятельно подмигнул. — Я специально арендовал те кожаные джинсы. У двоюродного брата. Они, я знаю, тебе понравились. Хорошие штаны. Практичные… Мне важно было убедиться, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь. Так что, как видишь, не ты один такой лихой обманщик!
— А с чего вы взяли, что я обманщик? — вяло возразил я, чувствуя, что мои щеки горят, словно от сильных пощечин.
— Это написано на твоем лбу, — деловито сообщил Свинец. — Крупно. Ты ведь думаешь, что лучше всех. Что ты — самый умный и хитрый. Чемпион. Но, между нами, в чемпионы тебе пока рано…
Квадратный капитан вальяжным жестом запустил ладонь за борт пиджака, достал плоский, отсвечивающий желтым — очевидно, золотой — портсигар, извлек оттуда сигарету «Кэптэн Блэк» и закурил, вежливо выпустив дым в сторону.
— Вашего брата, — похвалился он, — мне приходится вязать почти каждый день. Только за последний месяц я повязал пятерых. Все — бандиты, убийцы, аферюги и воры. И у каждого, что характерно, имеется своя потайная квартирка. От жен прятаться. Или от милиции. А в этих квартирках — чего только нет! — На круглом лице сотрудника МУРа появилось мечтательное выражение. — Телевизоры, компьютеры, стерео-видео, факсы-ксероксы, шмотки всевозможные, часики, золотишко… Наркота тоже, гашиш, кокаин, таблеточки для возбуждения девочек, кислота, амфетамины и так далее… И — деньги. В мешках, в коробках, в пакетах, в чемоданах, в наволочках от подушек… Килограммы!
Я испытал стыд. Примерно такая же квартирка когда-то имелась у веселого богатого Андрюхи.
В этот момент на край раскрытой форточки прыгнул коричневый воробей. Он мелодично выкрикнул что-то, затрещал крыльями и исчез. Мессидж получился понятным: на дворе весна, солнце, воздух, зачем вы тут сидите, в пыли и полумраке? Спешите жить, двигаться, наслаждаться!
— …Если я вяжу очередного гада, — с заметным удовольствием продолжал Свинец, — то первым делом выясняю именно адресочек потайной квартирки. Ключи от нее — всегда лежат у гада в кармане. Так лежат, чтобы жена не нашла. Или — в машине спрятаны. В общем с одеждой и карманной наличностью, поверь, у меня все в порядке…
— Грабь награбленное? — спросил я.
