– Андрей крал мои деньги, – упрямо повторил он.
– Ладно, пусть ты прав, – произнес Костистый, и по тону и тембру высказанного сразу стало ясно, что он – человек большого терпения. – Пусть ты прав! Пусть Андрей у тебя воровал. Много украл?
– По моим подсчетам, как раз выходит та сумма, которую я ему задолжал. То есть, – Михаил сглотнул, – я сначала честно собирался возвратить ему его долю, но вдруг случайно выяснил, что мой человек подворовывал… по-тихому… все три года…
– То на то и вышло! – понял Третий.
Михаил с надеждой задергал головой.
– Да… – протянул Второй. – Хорошо. Подворовывал. Пусть! А теперь расскажи нам… – повисла и зазвенела короткая пауза, – пожалуйста… – вторая пауза ощутилась как почти невыносимая, – вот что: куда ты дел уцелевший миллион? У вас ведь был на двоих – миллион?
– Полтора! – ответили одновременно я и Михаил, с одинаковыми горделиво-ревнивыми интонациями. Преступные люди заулыбались.
– И где же теперь эти полтора миллиона? Куда ты их дел?
– Потерял, – пробормотал Михаил после небольшой паузы.
– Потерял? – удивленно переспросил Белый Свитер. – Это как? На улице обронил, что ли?
– Я вложил деньги в несколько сделок, и везде… типа… в общем, миллион – ушел.
– Расскажи, – предложил Костистый. – Да не жмись, не бойся, тут все свои. Только не обманывай. Нас обмануть непросто. Мы сами такие. Обманщики, преступники. Я аферы кручу. Он, – кривой палец с темным ногтем протянулся к Белому Свитеру, – силой отнимает у людей имущество и деньги. Бандит.
А он, – палец перешел на Третьего, – ворует. Всю жизнь. Больше ничего не делает. Ворует и сидит. Отсидит – опять ворует. Потом опять сидит. Выйдет – снова ворует… Так что не обманывай нас, дружище, хорошо?
Михаил вздохнул – негромко, очень манерно.
Я немедленно понял, что он играет. Тянет время. Впав от страха в подобие ступора, он решил, что будет терпеть тяжелый разговор до тех пор, пока он не кончится. А потом – сбежит.
– Шестьсот тысяч, – начал бывший друг, – я инвестировал… в недвижимость… в нежилые помещения в Москве. Те, кто все делал, обещали быструю прибыль… Но потом выяснилось, что вся операция – блеф. Деньги пропали.
– Все шестьсот? – уточнил Третий.
– Да.
– Так, – кивнул Второй. – И что ты с ними сделал?
– С помещениями?
Белый Свитер издал тяжкий стон, встал с кресла и принялся промеривать шагами комнату.
– С людьми! – слегка раздражаясь, сказал Костистый. – С теми, кто тебя опрокинул! С этими аферюгами, с плохими людьми, укравшими из твоего дома твой хлеб, – что ты с ними сделал? Убил их? Порезал на куски? Закопал? Посадил в подвал на цепь?
Михаил опустил глаза.
– Ничего не сделал.
Молчаливый Третий мрачно продул зуб.
– Ясно, – кивнул Костистый. – А остальное? От миллиона отнять шестьсот – останется четыреста. Где эти четыреста?
– Тоже, – промямлил бывший босс, – пропали.
– Каким образом?
Михаил переменил позу и шмыгнул носом.
– В Белоруссии, – почти шепотом сказал он, – ко мне пришли люди – я их знал много лет – и предложили купить партию, типа, текстиля. Ткани. Обещали тут же помочь выгодно все распродать. В течение месяца или двух я предполагал, типа, удвоить деньги…
– И что потом?
– Оказалось, что товар, типа… неликвиден.
– На четыреста тысяч долларов тебе впарили лежалые тряпки, да?
– Что-то вроде этого.
Белый Свитер перестал прохаживаться от стены к стене. Он резко приблизился и спросил:
– А ты, извини, в текстиле разбираешься?
Мой бывший шеф опустил голову.
– Теперь – разбираюсь.
– А тогда?
– Почти ничего не знал.
– Может быть, ты торговал им? Текстилем? А? Производил? Шил из него кофточки и лифчики?
– Нет.
– Зачем тогда полез в это?
– Хотел, типа, заработать.
– Заработал? – улыбнулся Костистый.
Бывший компаньон помотал головой. Совершенно очевидно, что такого невероятного публичного унижения и позора он никогда не испытывал, подумал я и усилием воли отогнал жалость.
Свитер еще раз вздохнул и шепотом выругался. Костистый погрозил ему пальцем и заглянул Михаилу в лицо.
– И что же, друг, ты сделал с теми, кто тебя так жестоко выставил? Аж на четыреста штук?! На четыреста штук! Это же огромная сумма, состояние! Четыреста тысяч долларов! После неудачи с московской недвижимостью ты, наверное, был страшно, страшно злой, да? И сказал себе: нет уж, хватит, теперь меня ни один гад не обведет вокруг пальца! – Костистый звонко ударил в ладоши и энергично потер ими друг о друга. – Ну, расскажи теперь – а мы послушаем! – как ты жестоко наказал аферистов. Расскажи, как ты попилил их на ремешки, этих сволочей. Представляю себе, что ты с ними сделал! Представляю себе, как у тебя в глазах потемнело от ярости! Что ты сделал? Что?
– Ничего, – прошептал Михаил.
– Почему?
– Эти люди… типа… скрылись.
– В милицию обращался?
– Да. Конечно, неофициально… навел справки… Там узнал, что имел дело с профессиональными мошенниками. У них поддельные паспорта, их ищет Интерпол и так далее…
– А ткани?
– Ткани – у меня. Но они… Не продаются. Даже по бросовой цене. Материал, типа, давно вышел из моды. И он никому не нужен.
– Заложи его банку, – посоветовал до сих пор молчавший Третий.
Михаил издал слабый стон.
