Свои недуги Фрол лечил опять же курением. Жалоб от него ни я, ни Толстый никогда не слышали, но и не умели безучастно наблюдать, как живой человек корчится от боли и матерится свистящим шепотом. Кто-нибудь из нас нажимал кнопку в стене, приходил вертухай, и мы требовали врача. Фрол возражал. Приверженец моральной системы, известной как «понятия», он не желал обращаться к администрации за какой бы то ни было помощью. За него это делали я и магнат.
Врач через прямоугольник кормушки бросал на больного критический взгляд и наделял таблеткой анальгина.
Наблюдать нервную сцену, видеть искаженное судорогой лицо несчастного уголовника, ощущать крайнюю нездоровость, неправильность всей ситуации мне было тяжело, и я засыпал мрачный и злой; в душе оседала муть.
Утро Фрол начинал с мощной дозы чифира, что явно не способствовало заживлению дыры в его желудке.
И снова, после прогулки, после очередного моего забега, насмешливо называл меня то «спортсменом», то «Брумелем», то «олимпийским чемпионом». Прозвища менялись, ирония и сарказм нарастали день ото дня. Его громоздкий приятель только похохатывал.
Тюремный бег, от стены к стене, несуетлив. Важно не преодоленное расстояние, а сам процесс. Надо размять мышцы и суставы, а главное – продышаться. Освежить мозг. Его пищей является кислород. За час я должен употребить как можно больше полезного газа. Чем больше, тем лучше! Дышать, дышать изо всех сил, хватать ртом воздух, прилагать усилия! С завтрашнего дня я пойду еще дальше, усовершенствую процесс, стану сразу после разминки по две или три минуты стоять на голове – пусть туда приходит еще больше свежей крови! Грамотно натренированный, обогащенный кислородом мозг поможет мне вырваться из-за решетки. Однажды я научусь читать ДЕЛО и пойму, как мне надо действовать, чтобы добиться свободы. День за днем я буду бегать и дышать, бегать и дышать, проводя остальное время в медитациях и упражнениях. Мой разум научится работать, как идеально отлаженная машина для производства идей – самого ценного и дорогого продукта из всех известных человечеству. А новые идеи – необходимы. Слишком много вопросов остро стоит передо мной, слишком много задач предстоит решить.
Где мой босс? Где мои деньги? Что мне делать? Какие давать показания и давать ли их вообще? Что будет с моей семьей, если я не вырвусь? Как долго я тут пробуду? Цел ли мой бизнес? Не подвел ли я кого-либо, исчезнув столь внезапно и скандально? Не нажил ли врагов? Чем займусь, когда все же окажусь на воле? Вопросы тяжелые, страшные, и искать ответы мне следует, имея холодную, ясную голову…
Время истекло. Загремел замок. Я вывалился в коридор полуголый, потный, красный; от плеч и спины шел пар.
– Стоять, – сказал дежурный. – Оденьтесь.
Торопливо натянув майку, я улыбнулся.
– Извини, старший. Увлекся.
– Руки за спину. Вперед.
В камере я намочил полотенце. Обтер плечи, шею и грудь. Сменил белье. Прибрал забрызганный водой пол. Вымыл с мылом руки.
– А ты, я вижу, активный парень, – сказал мне Фрол, неодобрительно глядя на мои манипуляции. – Сегодня бегал, вчера бегал, позавчера бегал… Завтра тоже побежишь?
Я молча кивнул.
– Спортсмен? – осведомился костлявый зэка.
– Вроде.
– Молодец, – процедил татуированный. – Только не перестарайся. А то все силы в тренировки уйдут…
Я не стал уточнять, что это значит. Выпив две кружки свежайшего горячего чая, я забрался с ногами на свою кровать и раскрыл учебник.
В моем распорядке дня наступал второй, и последний, ценный промежуток времени – два с небольшим часа между прогулкой и обедом. Голова свежа, желудок пуст. Идеальные условия для всякой интеллектуальной деятельности.
Однако, к моей досаде, Фрол снова отвлек меня: вежливо попросил разрешения и перелистал, наморщив лоб, небольшой томик под названием «Тренируй память и внимание». Его лицо выразило сильный интерес и стало почти красивым.
– Зачем тебе это надо? – спросил он меня, возвращая книгу.
Подумав, я кратко сформулировал:
– Мне не нравится в тюрьме. Я ненавижу решетки.
– Я тоже, – ухмыльнулся Фрол. – А при чем тут память и внимание?
– Надо же чем-то занять себя, пока есть свободное время. Тюрьма – это пауза в жизни. Здесь я прочту книги, которые никогда бы не прочел на воле. Освою навыки и умения, которые в обычной жизни никогда бы не освоил… Меня закрыли, захотели отнять мое время. Я решил его не отдавать. Я его использую в своих интересах. Каждую секунду.
Толстяк критически хмыкнул, дернув круглой щекой.
– Лично я, – заявил он, – использую время в тюрьме исключительно для накапливания подкожного слоя. Для поедания колбасы!
Фрол ловко поддернул тренировочные штаны и сел на свое одеяло.
– Дело не в колбасе, – сказал он задумчиво. – Эта твоя колбаса, Толстый, на тюрьме не одного порядочного человека гадом сделала… Слушай, Андрюха, а как ты, такой умный, вообще попался?
Я пожал плечами. Не рассказывать же всем, что я мальчик для отсидки? Что я пошел за решетку добровольно, за деньги?
– Не повезло! – лаконично ответил за меня Толстый.
– Пожалуй, – согласился я.
– Фрол задумался.
